— Я тебе жена, а не прислуга! Если твоей маме нужна помощь, значит, иди и помогай сам.
Кирилл вошёл на кухню в шортах и мятой футболке, будто только что вернулся с беззаботной прогулки. Не глядя на жену, он направился к кувшину с водой, налил себе полный стакан и только потом, как бы между делом, произнёс:
— Лада, послушай. Мама просила помочь. Ей уже тяжело самой мыть окна на балконе. И ещё у неё большой список продуктов на неделю. Сможешь сегодня заехать в магазин?
Лада сидела за маленьким столиком у окна и медленно пила утренний кофе. Солнечный свет ложился на скатерть узорами, но в её взгляде не было ни тепла, ни спокойствия.
Подобные просьбы звучали уже далеко не впервые. Всё начиналось с мелочей: купить хлеб, занести лекарства, помочь донести пакет. Потом появились тяжёлые сумки, генеральные уборки у свекрови и мелкий ремонт, который, по словам Анны Львовны, «может сделать только молодой и шустрый человек». Сам Кирилл почти никогда не помогал своей матери. У него всегда находилась причина: устал, нет сил, плохое настроение. А Ладе он неизменно говорил одно и то же:
— Ну ты же свободна.
И Лада шла. Тащила сумки, мыла полы, чинила поломки, выслушивала бесконечные жалобы свекрови на здоровье, цены, соседей и на то, как её «бедный Кирюша» снова оказался в трудной ситуации.
— Кирилл, — произнесла Лада спокойно, но в её голосе прозвучала такая твёрдость, что он невольно обернулся. — Я уже говорила тебе: я твоя жена, а не помощница твоей мамы. И уж точно не бесплатная домработница. Если Анне Львовне нужна помощь, почему бы тебе самому не заняться этим? У тебя ведь сегодня выходной.
Кирилл моргнул, явно растерявшись. Обычно такие разговоры заканчивались тем, что Лада всё же соглашалась после пары уговоров.
— Я просто подумал… — начал он, нахмурившись. — Это же несложно. Помыть окна, сходить за продуктами… Женская работа. Ты ведь лучше меня с таким справляешься.
Лада усмехнулась, и в этой усмешке уже чувствовалась надвигающаяся буря.
— Женская работа? То есть таскать тяжёлые пакеты и мыть окна на седьмом этаже — это теперь исключительно женская обязанность? А ты тем временем будешь отдыхать дома, чтобы вечером спокойно улечься на диван?
Напряжение в кухне сразу стало ощутимым. Кирилл резко поставил стакан на стол, его лицо налилось краской.
— Что ты опять начинаешь? Я просто попросил! Ты же знаешь, маме тяжело, ей одиноко. А ты вместо того, чтобы помочь, устраиваешь сцену.
— Сцену? — Лада подняла брови. — То есть моё нежелание быть бесплатной рабочей силой теперь называется сценой? Тогда послушай внимательно.
— Ну и что ещё?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я твоя жена, а не девочка на побегушках. Если твоей матери нужна помощь — иди и помогай сам.
— Но я же сказал…
— Нет, это ты послушай. Это твоя мать. И если ей действительно тяжело, значит, это твоя обязанность как сына — быть рядом и помогать. Почему ты решил, что всё это должна делать я? Я ведь не перекладываю на тебя заботы о своей маме. Я сама решаю её вопросы. Так что бери список, тряпку, ведро — и отправляйся к своей матери. Если у тебя нет перчаток, можешь взять мои. А у меня на сегодня свои планы. И больше таких просьб не будет. Тебе ясно?
Кирилл уставился на неё так, будто видел перед собой другого человека. Привычный порядок рушился на глазах. Обычно Лада уступала. Но сейчас перед ним стояла женщина, которая больше не собиралась сглаживать углы.
— Ты вообще слышишь себя? — повысил он голос, делая шаг к ней. — Это неуважение. К старшим. К моей матери.
Лада даже не дрогнула.
— Нет, Кирилл. Это уважение к себе. Самое обычное, нормальное самоуважение. И если ты этого не понимаешь, это уже твоя проблема.
Она спокойно поднялась из-за стола, обошла его и вышла с кухни, оставив мужа одного среди солнечных пятен, разбитого комфорта и неожиданного осознания, что всё больше не будет как прежде.
Но Кирилл не собирался останавливаться. Он пошёл за ней в гостиную, где Лада уже устроилась с книгой. Остановившись в дверях, он сжал кулаки.
— То есть ты просто решила больше ничего не делать? — процедил он. — Игнорировать мои просьбы? Игнорировать мою мать? Это, по-твоему, поведение жены?
Лада медленно закрыла книгу и посмотрела на него.
— А ты считаешь нормальным перекладывать обязанности сына на жену? — спросила она ровным голосом. — Ты всё время говоришь о своей матери, но почему-то забываешь, что она твоя, а не моя. У неё есть взрослый, здоровый сын с выходным днём. Так почему этот сын отправляет жену, а сам остаётся дома?
— Потому что раньше тебя это не беспокоило! — почти сорвался он на крик. — Ты всегда помогала, и всё было нормально. А теперь что? Возомнила о себе невесть что?
— Изменилось одно, — спокойно ответила Лада. — Я больше так не могу.
В её голосе не было злости. Только усталость. Глубокая, накопленная годами.