На мой 68-й день рождения дочь разместила фотографии с Мальдив, куда они отправили её свекровь, и написала: «Она — единственная, кем мы действительно можем гордиться». Я открыла банковское приложение, слегка улыбнулась и нажала кнопку «Снять всё».
14 марта мне исполнилось 63 года. Проснулась я ровно в шесть утра — привычка, оставшаяся после сорока лет работы в школе.
Поставила греться чайник, достала из холодильника наполеон, который испекла накануне. Я была совершенно уверена, что вечером придут дочь, зять и внучка. Ещё в феврале Оксана обещала: «Мам, четырнадцатого будем только мы. По-семейному». До самого полудня телефон молчал. В час дня написала соседка снизу, около четырёх позвонила сестра из Воронежа. От дочери не было ни звонка, ни сообщения.
Я старалась не обижаться. Решила, что у них сейчас непростое время: ипотека, долги, задержки платежей. Ради них я продала родительскую дачу под Угличем — ту самую, с яблонями, которые мой отец посадил ещё в 69-м году. За неё получила 2 миллиона 400 тысяч рублей и все деньги, до последней копейки, отдала детям, чтобы они закрыли задолженность. Тогда сказала дочери: «Только, пожалуйста, не подведи меня. Это всё, что у меня осталось». Она плакала, обнимала меня и клялась, что всё будет хорошо.
В семь вечера я села за накрытый стол одна, отрезала себе кусок торта и от скуки взяла телефон. Первым мне попалось фото. Белоснежный песок, прозрачная бирюзовая вода, лежаки под соломенным зонтом. Оксана в купальнике, Денис в тёмных очках, внучка Катя держит мороженое, а посередине сидит сватья, Зинаида Аркадьевна, с бокалом в руке. Под фотографией была её подпись: «Дети подарили мне на 60-летие то, о чём я мечтала всю жизнь. Мальдивы. Спасибо вам, мои родные, за то, что цените маму». Публикация была сделана 2 марта — двенадцать дней назад.
Я смотрела на снимок минут двадцать, почти не моргая. У моей дочери на лице было такое счастливое выражение, какого я не видела у неё уже года три. Потом открыла банковское приложение. Счёт я когда-то оформила на себя, а Оксане сделала дополнительную карту, чтобы ей было проще оплачивать ипотеку. За три с половиной месяца я ни разу не проверила операции — мне казалось унизительным контролировать родного ребёнка. Но в тот вечер я нажала на историю платежей.
28 февраля — авиабилеты на сумму 431 тысяча рублей. 1 марта — гостиница, 720 тысяч. 2 марта — ещё один платёж на 200 тысяч. Потом ресторан, экскурсии, салон красоты, а 7 марта — ювелирный магазин, 128 тысяч. И ни одного ипотечного платежа. Ни единого. Из 2 миллионов 400 тысяч на счёте оставалось всего 612 тысяч 400 рублей.
Я перевернула телефон экраном вниз, спокойно доела торт — тот самый, который сама вчера испекла, — потом вымыла тарелку и убрала её в шкаф. На обратной стороне старой квитанции записала три пункта: утром перевести оставшиеся деньги на другой счёт, заблокировать дополнительную карту и пригласить мастера, чтобы заменить дверные замки. Я не устраивала истерики, никому не звонила и не кричала. Просто в тот вечер я окончательно перестала быть удобной для всех.
Меня зовут Надежда Николаевна Соколова. Я живу в Ярославле, на улице Чкалова, в квартире, куда мы с мужем переехали ещё в 1984 году. Почти 39 лет я преподавала русский язык и литературу. Михаила Андреевича, своего мужа, похоронила семь лет назад — сердце не выдержало. После его смерти нас осталось двое: я и Оксана, мой поздний и очень долгожданный ребёнок. Воспитывала я её так, как обычно воспитывают единственное сокровище, — слишком бережно и, как оказалось, неправильно. Всё время говорила: «Не переживай, мама разберётся». Когда ей было 22, она разбила свою первую машину. Чтобы оплатить ремонт, я продала кольцо своей матери и потом одиннадцать лет никому об этом не рассказывала. Михаил тогда сказал фразу, которая вспомнилась мне именно в тот вечер: «Надя, ты не любовь ей даёшь. Ты приучаешь её к тому, что всё достаётся бесплатно».
Дениса дочь познакомила со мной, когда ей было 26. Он мне не понравился почти сразу, хотя не пил, не курил и работал в компании, продававшей кровельные материалы. Было в нём одно неприятное качество: он часто говорил «мы решили» о вещах, которые со мной никто даже не обсуждал. Его мать, Зинаида Аркадьевна, трудилась администратором в санатории и умела смотреть на людей так, что те начинали чувствовать себя виноватыми, хотя сами не понимали почему. На свадьбе она подняла бокал и произнесла: «Я отдаю сыну самое дорогое — своё сердце. А вот что отдаёт невеста, мы ещё увидим». Гости рассмеялись. Спустя восемь лет стало понятно, что шутки в её словах было не так много.
Квартиру молодые купили в 2021 году. Ипотеку оформили на двадцать лет, первоначальный взнос составил 800 тысяч рублей, из которых 600 тысяч дала я. Денис тогда уверенно сказал: «Вы об этом не пожалеете, я вас ещё на руках носить буду». Я ответила, что на руках меня носить не требуется — достаточно просто вовремя платить ипотеку.