Дежурным врачом в ту ночь был Мирослав Андреевич Зимин. Ему исполнилось сорок семь, и двадцать два из них он провёл в родильных залах и операционных. Это был мужчина с усталым, но цепким взглядом серых глаз и неизменно взъерошенной седой шевелюрой. Он любил повторять, что в его профессии важнее всего вовремя заметить не то, что написано в карте, а то, что скрыто между строк. И на этот раз его внутренний камертон зазвенел тревожно почти сразу, едва он раскрыл первую историю родов, принесённую из приёмного покоя.
Как и всегда, он начал с самого сложного случая — с Таисии Некрасовой. Войдя в третью палату, он увидел, что она не лежит, а сидит на кровати, обхватив руками колени и глядя в одну точку на стене, где дождевая вода, просочившись сквозь старую раму, оставила тёмное пятно, похожее на карту неизвестной земли.
— Доброй ночи, — негромко сказал Мирослав Андреевич, присаживаясь на край кровати. Он всегда старался находиться на уровне глаз пациента, чтобы не давить сверху. — Я доктор Зимин. Давайте познакомимся и разберёмся, что вас так тревожит.
Таисия медленно перевела на него взгляд, словно возвращаясь откуда-то издалека.
— Меня тревожит всё, доктор, — голос её дрогнул. — Я боюсь, что не справлюсь.
— Это естественно, — кивнул он. — Боится тот, кто понимает, какая на нём ответственность. Расскажите немного о себе. Есть ли кто-то, кому нам следует сообщить? Муж? Родители? Контакт на случай экстренной ситуации?
Она горько усмехнулась, и в этой усмешке было слишком много прожитого для её возраста.
— Некому сообщать, Мирослав Андреевич. Родителей я похоронила три года назад. Одна осталась на всём белом свете. А муж… — она запнулась, подбирая слова. — Человек, которого я считала своим мужем, исчез из моей жизни, как только узнал о ребёнке. Сказал, что не готов, что это не его дорога, что я всё придумала и он ни при чём.
Врач нахмурился. Снял очки, протёр их краем халата и снова надел.
— Имя этого человека мы можем указать в графе «Отец»? Это нужно для генетики и документов.
— Можете. Владислав Игнатов. — Она выдохнула это имя с такой болью, будто выплёвывала осколок. — Только не вздумайте ему звонить. У него теперь другая жизнь. Красивая, высокая. Он сказал, что я — досадная ошибка его молодости.
Мирослав Андреевич аккуратно записал имя, стараясь не выдать удивления. Игнатов. Фамилия показалась знакомой. Кажется, он видел её в связи с какими-то городскими благотворительными проектами, которые финансировал местный завод. Он мысленно отметил это, но ничего не сказал вслух.
— Хорошо, Таисия. А теперь давайте посмотрим, что у нас с малышом.
Осмотр подтвердил, что тревога женщины небеспочвенна — шейка матки сглажена, процесс уже пошёл. Её ждали тяжёлые преждевременные роды. Зимин распорядился подготовить препараты для поддержки дыхательной системы ребёнка и направился дальше.
Пятая палата встретила его запахом дорогих духов, тщетно пытавшихся перебить больничный воздух. Аглая Тихомирова стояла у окна, всматриваясь в сплошную черноту и дождевые потоки, бьющиеся о стекло. Она не обернулась, когда дверь открылась, лишь плечи её чуть напряглись.
— Наконец-то врач, — бросила она в пространство. — У меня двадцать восьмая неделя. Это крайне плохой срок. Мой супруг наймёт лучшего неонатолога в стране, я уже успела написать ему, как только появилась связь. От вас требуется стабилизировать моё состояние и не допустить критических ошибок.
Мирослав Андреевич не обиделся. За этой бронёй он видел не высокомерие, а панический ужас, который женщина прятала так умело, что почти сама в него не верила.
— Аглая Витальевна, я понимаю ваше состояние. Столичные специалисты — это хорошо, но сейчас здесь я, и у меня достаточно опыта ведения таких ранних родов. Позвольте мне делать свою работу. Присядьте, пожалуйста, и расскажите, как вы себя чувствуете.
Она нехотя отошла от окна и села, выпрямив спину, будто сидела на троне.
— Боли начались ещё вчера утром, но я решила, что это просто тонус. Я не могла позволить себе лечь в больницу, у меня была важная встреча у нотариуса. Сейчас все контракты зависли, если я не появлюсь…
— Сейчас ваш главный контракт — с этим ребёнком, — мягко перебил врач. — Имя отца в документы вписываем?
— Владислав Андреевич Игнатов, — с достоинством произнесла она. — Мой законный супруг.
Ручка в пальцах Зимина замерла на полуслове. Он поднял глаза на Аглаю. Владислав. Игнатов. Снова. Совпадение? В городе на сорок тысяч жителей, где половина населения работала на станкостроительном заводе, фамилия Игнатовых звучала почти как фамилия династии. Старший Игнатов — депутат, младший — холёный бездельник. Но чтобы вот так, в одну ночь…
— Записал, — спокойно ответил он, заставив себя не выдать волнения. — Скажите, ваш супруг сейчас в городе?
— Нет, он в отъезде. Важная деловая поездка в Великие Луки. Но я уверена, что он сразу приедет, как только сумеет пробиться через непогоду.