К концу вечера принесли счёт. Ровно пятнадцать тысяч. Я держал кожаную папку и смотрел на позиции. Кристинины морепродукты. Два бокала шампанского, которые она выпила. Десерт Маши за семьсот рублей.
— Девочки, — спокойно сказал я, — а свою часть вы переведёте?
За столом сразу повисла тишина. Маша вскинула бровь. Саша посмотрела на Кристину. Кристина стала красной.
— Андрюш, ну ты что, — прошипела она. — Прямо при девочках?
— А что я не так сказал? — я посмотрел на неё. — За тебя я плачу. Это нормально. Но за двух взрослых девушек, одну из которых я вижу впервые, а вторую почти не знаю, платить не собираюсь.
— Это мои подруги!
— Кристина, мои друзья тоже едят. Но я не привожу их в ресторан, чтобы счёт оплачивала ты.
Маша молча достала телефон. Через минуту мне пришло три восемьсот по СБП. От Саши — четыре двести. Кристина сидела багровая, как помидор. Остальные семь тысяч за нас двоих я оплатил сам. Всё-таки это я согласился прийти с ней сюда. Но спросить про их часть счёта я имел полное право.
Девушки ушли довольно быстро. Кристина всю дорогу в такси молчала. А дома устроила скандал — как я мог, как я её унизил, как она теперь будет смотреть им в глаза. Я слушал и уже понимал: внутри меня что-то сломалось. Не в ней — во мне. Я впервые перестал чувствовать себя виноватым.
На следующий день я встретился с Игорем. Лучший друг, тридцать восемь лет, десять лет женат.
— Андрюх, — сказал он, сделав глоток пива. — Я тебя люблю, поэтому скажу как есть. Я видел её один раз, у тебя на дне рождения. Она два часа просидела в телефоне, а когда подняла глаза, посмотрела на меня так, будто я ей уже что-то должен. Ты мне друг. Беги.
— Ну она молодая. Привыкнет, повзрослеет.
— Андрюх, — Игорь поставил кружку на стол. — Ей двадцать три. Она не школьница. Это взрослая женщина, которая уже решила, как ей удобно жить. И решила она, что ты её кошелёк. Дальше будет только хуже.
Я кивнул. Возразить было нечего. Но и расстаться с ней в тот день я не смог.
Потом скандалы посыпались один за другим. За месяц — семнадцать раз. Я считал, потому что инженер и привык всё фиксировать. Семнадцать истерик за тридцать дней. Чаще всего — ревность. Повод мог быть любым. Не ответил в Телеграме час — значит, с кем-то сплю. Поставил лайк коллеге во ВКонтакте — значит, у нас роман. Задержался на работе — значит, был у другой.
Ночные звонки в три часа стали обычным делом. Она просыпалась, проверяла, рядом ли я, и если меня рядом не было — начинала звонить. Однажды я поехал к маме и остался у неё ночевать. В половине четвёртого мама постучала ко мне в комнату.
— Андрюш, тебе звонят. Уже шестой раз. Девушка плачет, говорит, что ты пропал.
Я взял телефон. Кристина рыдала в трубку.
— Где ты? С кем ты? Ты у неё, да?
— Кристина, я у мамы. Я писал тебе в десять вечера.
— Врёшь! Я знаю, что ты с другой!
Я сбросил вызов. Мама стояла в дверях в халате и молча смотрела на меня. Она уже всё поняла. Я снова лёг, но уснуть не смог. Утром мама сварила кофе и сказала только одну фразу:
— Сынок, решать тебе. Но ты уже два месяца не улыбаешься.
И я понял, что она права. Я почти перестал нормально спать. Я работал и всё время ждал: когда снова звонок, когда снова обвинения, когда снова я окажусь виноват в том, что у меня есть работа, друзья и жизнь.
Кристина почти переселилась ко мне. Неофициально — но её вещи уже лежали на полке, зубная щётка стояла в ванной, ключи были у неё. Ключи я дал в первый месяц, когда был влюблён и не включал голову. Теперь она приходила, когда ей хотелось. На Новый год я подарил ей айфон — она до этого два месяца намекала, что свой старый телефон «уже стыдно доставать». Девяносто тысяч. Она открыла коробку и в тот же вечер закатила скандал — почему модель не такая, как у Сашки. Я сидел на кухне и думал: я уже даже не помню, когда последний раз слышал от неё простое «спасибо» без претензий после.
Однажды я вернулся с работы. Она сидит на кухне, плачет, передо мной держит мой телефон, который я утром забыл на тумбочке.
— Кто тебе пишет: «Спасибо за помощь, ты лучший»? — её трясло.
— Это Лена с работы. Я помог ей с отчётом. Ей сорок семь, у неё двое детей.
— У тебя с ней что-то есть!
Я даже не стал спорить. Просто пошёл в ванную, закрылся и встал под душ. Минут двадцать стоял под горячей водой. Я ясно понимал: так жить нельзя. Я никогда так не жил. Даже в браке, который закончился разводом, такого ада у меня не было.
Когда я вышел, Кристина уже улыбалась и варила макароны, словно ничего не случилось. И это пугало сильнее всего — как быстро она отходила. Ещё двадцать минут назад истерика, а теперь она обнимает меня и спрашивает, что я хочу на ужин. Я хотел тишины. Один спокойный день, в котором мне не нужно оправдываться за сам факт своего существования.
Через неделю позвонил Игорь.
— Слушай, в субботу у меня день рождения. Дома, человек двенадцать будет. Приходи. С Кристиной тоже, если она ещё с тобой.