Я согласился. Тогда я ещё не знал, что именно эта суббота станет финальной точкой.
Вечер у Игоря. Квартира на десятом этаже, накрытый стол, его жена Лера в красивом платье, гости, тихая музыка. Всего человек двенадцать. Мы с Кристиной пришли к восьми. Я был в рубашке, она — в коротком платье, которое я купил ей месяц назад за двадцать пять тысяч.
Сели за стол. Игорь произнёс тост, все выпили. Кристина пила быстро. Уже через час у неё нехорошо заблестели глаза. Я тихо положил руку ей на запястье, чтобы она притормозила. Она резко дёрнулась.
— Что? Мне уже и пить нельзя?
— Кристин, давай чуть спокойнее.
В этот момент Лера рассказывала про их с Игорем поездку в Карелию. Все улыбались, слушали. И тут Кристина громко сказала:
— А мы вот вообще никуда не ездим. Андрей жмот, ему денег жалко.
За столом стало тихо. Лера натянуто улыбнулась и попыталась сменить тему. Я промолчал. Через десять минут Кристина повернулась к Оле, подруге Леры.
— А ты замужем? Нет? Ну тогда наслаждайся, пока не нашла себе такого же жадного.
Оля растерянно расширила глаза. Игорь посмотрел на меня. Я смотрел в тарелку. Думал, уйти прямо сейчас или досидеть до конца. Внутри я уже всё решил. Но всё ещё надеялся, что она остановится.
Она не остановилась. Через полчаса Кристина встала, пошла «припудрить нос», а возвращаясь, задела вазу. Ваза упала и разбилась. Подарок от Лериной мамы. Кристина засмеялась и села обратно.
— Ой, ну простите, мелочь какая. Андрюш, ты же возместишь, да?
И вот тогда я встал.
Я спокойно отодвинул стул. Без резких движений. Прошёл к вешалке, снял её куртку и свою. Подошёл к ней.
— Кристина, — сказал я негромко, но так, что слышали все. — Бери куртку. Такси уже вызвал, будет через четыре минуты. Между нами всё закончено. Ключи от моей квартиры оставь у консьержа, завтра заберу. За вазу Лере я сам компенсирую.
В комнате стало настолько тихо, что было слышно тиканье настенных часов.
— Ты что? — Кристина вскочила. — Ты прямо при всех? Ты серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. Иди.
— Андрей, не позорься!
— Это ты позорилась полгода. Я молчал. Теперь не молчу.
Я вложил ей куртку в руки. Она стояла и смотрела на меня. И впервые за всё время я увидел в её глазах не каприз и не злость, а растерянность. Она не ожидала такого. Она была уверена, что я не умею говорить «нет» до конца.
— Ты ещё пожалеешь, — прошипела она.
— Возможно. Но точно не сегодня.
Она вышла. Дверь хлопнула. Я вернулся к столу и сел. Игорь молча налил мне коньяк. Лера осторожно коснулась моего плеча. Я выпил рюмку и только тогда заметил, что у меня дрожат руки. Не от страха. От облегчения.
— Прости, что испортил вечер, — сказал я Игорю.
— Ты ничего не испортил, — он покачал головой. — Ты наконец-то стал похож на живого человека.
Прошло три месяца.
Я не ответил ни на одно её сообщение. Через два дня после дня рождения Игоря я заблокировал Кристину, когда понял, что ночные сообщения в три часа будут продолжаться ещё долго. Ключи забрал у консьержа. Её вещи передал на охрану жилого комплекса — пусть приезжает и забирает по графику. Дверь я ей больше не открывал. И не собирался.
Кристина теперь пишет в своём Телеграм-канале про «токсичного бывшего», который её «использовал, а потом выбросил, потому что у него кризис среднего возраста». Подписчиков у неё человек четыреста. Я это знаю, потому что мне написала Саша — та самая, из ресторана. Извинилась. Сказала, что давно хотела сказать мне правду. Я ответил только: «Спасибо» — и закрыл переписку.
Мама ничего не спрашивает. Просто варит борщ, когда я приезжаю. Игорь говорит коротко: «Всё сделал правильно». Я снова сплю по восемь часов. За шесть месяцев с Кристиной я потратил на её желания около трёхсот тысяч — сумки, платья, духи, маникюр каждые две недели, косметолог, айфон на Новый год, подарки на какие-то «маленькие годовщины». И это ещё без ресторанов и такси. Эти деньги я мог бы отложить на машину или свозить маму в отпуск. Но о деньгах я жалею меньше всего. Больше всего мне жаль себя тогдашнего.
Тринадцать лет разницы — это не просто цифра. Это другой мир. Я думал: она молодая, я помогу ей повзрослеть. А она думала: он старше, у него есть деньги, значит, можно пользоваться. В чём-то мы оба были правы, и оба сильно ошиблись.
Я на неё уже не злюсь. Ей двадцать три. Может, когда-нибудь она что-то поймёт. А может, и нет. Это больше не моя забота. Свой урок я усвоил: больше никогда не буду начинать отношения с девушкой младше себя на десять лет. Не потому что молодые плохие. А потому что я не нянька, не банкомат и не наставник по жизни. Я мужчина, которому нужна равная партнёрша. С такой и буду строить отношения.
Но один вопрос всё равно не даёт мне покоя.
Я тогда у Игоря перегнул, когда выгнал её при двенадцати гостях и сразу поставил точку? Или всё-таки поступил правильно — не стал тянуть, не стал разговаривать наедине, не дал ей шанса снова вернуться через слёзы, обещания и уговоры?
А вы бы как поступили с такой девушкой — ушли бы тихо или поставили бы точку прямо при всех?