Мне 58 лет. Я перестала держать дома «дежурную еду» для взрослых детей — и вдруг заметила, что они стали приезжать намного реже.
И самое болезненное в этой истории оказалось вовсе не в еде. Не в котлетах, не в борще, не в пирожках и не в пластиковых контейнерах, которые взрослые дети забирают «на пару дней». Сама еда ни в чём не виновата.
Задевает другое.
Когда женщина годами уверена, что в её доме собирается семья, потому что там уютно, спокойно, тепло и её любят. А потом однажды она не варит суп, не жарит котлеты, не печёт блины — и внезапно понимает: без полного холодильника её дом почему-то стал нужен меньше.
Мне 58. У меня двое взрослых детей. Сыну 35, дочери 31. У каждого своя семья, работа, кредиты, дети, заботы, вечная беготня. Я всё это понимаю. Сейчас никому не просто.
Я живу одна. Мужа не стало шесть лет назад. Квартира у меня обычная, небольшая, двухкомнатная. Старый дом, третий этаж, самая простая кухня — без модных островов, кофемашин и дорогого ремонта. Но именно на этой кухне всю жизнь что-то кипело, шкворчало, пахло тестом, луком, укропом, мясом и печёными яблоками.
Готовить я всегда любила.
Не как в ресторане, не изысканно, а по-домашнему. Борщ, рассольник, куриный супчик, котлеты, голубцы, ленивые вареники, блинчики, пирожки с капустой, сырники, компот. Такой была и моя мама. В доме могла быть старая мебель и скромные обои, но на плите обязательно стояла кастрюля. С детства мне казалось: если в доме пахнет едой, значит, дом живой.
Когда дети были маленькими, я готовила много, потому что так было нужно. Потом они выросли, уехали, создали свои семьи, а привычка осталась.
Первые годы после смерти мужа кухня буквально держала меня на плаву.
Вечерами становилось особенно тяжело. Сидишь одна, телевизор что-то бормочет, за окном темно, в холодильнике вчерашний суп и половина пачки творога. И появляется ощущение, будто сама жизнь стала меньше, тише, беднее.
А если поставить тесто, налепить котлет, сварить большую кастрюлю борща, то дом будто снова оживает. Кажется, что сейчас кто-то придёт. Что ты ещё нужна. Что всё не закончилось.
И дети действительно приходили.
Сын звонил:
— Мам, мы тут рядом будем, заедем ненадолго.
Дочь писала:
— Мам, можно к тебе после садика? Я совсем без сил.
Конечно, можно.
Я заранее доставала фарш, чистила картошку, резала салат. Внукам пекла оладьи. Сын любит котлеты с гречкой. Дочь — мой куриный суп с домашней лапшой. Невестка ест немного, но всегда хвалит сырники. Зять говорит, что у меня «как в детстве», хотя его детство прошло совсем в другой семье.
И я старалась.
Не потому, что кто-то принуждал. Мне самой было радостно, когда они заходили, снимали обувь в прихожей, дети бежали в комнату, взрослые садились на кухне, чайник шумел. Я люблю этот семейный гул. Люблю, когда в коридоре тесно от курток, на столе крошки, кто-то открывает холодильник и спрашивает:
— Мам, а это что такое вкусное?
Сначала всё это действительно напоминало семейное тепло.
Потом незаметно появилось другое.
Они стали не просто есть у меня. Они начали забирать еду с собой.
Сын после ужина говорил:
— Мам, а котлеты ещё остались? Я бы завтра на работу взял.
Дочь просила:
— Мам, можно суп детям с собой? У тебя они едят нормально, а дома нос воротят.
Невестка добавляла:
— Людмила Викторовна, если вам не жалко, я сырники заберу. Утром совсем некогда что-то готовить.
Мне не было жалко.
Разве может быть жалко для своих детей?
Я доставала контейнеры. Сначала старые, какие были. Потом специально купила наборы с крышками. Не подписывала, но уже сама знала: зелёные чаще уходят к сыну, прозрачные — к дочери, маленькие — для внуков.
Потом контейнеры всё реже возвращались.
Я шутила:
— У меня вся посуда уже у вас живёт.
Сын махал рукой:
— Мам, да привезу, не переживай.
Дочь говорила:
— Ой, точно, забыла. В следующий раз обязательно.
Я покупала новые.
Потом я начала готовить не только к их приходу, а просто заранее. На всякий случай.
В холодильнике постоянно должно было быть что-то «дежурное».
Котлеты. Суп. Курица. Пюре. Блины. Замороженные сырники. Пельмени ручной лепки. Овощи для быстрого салата. Колбаса, сыр, яйца, сметана, творог для внуков.
И я даже радовалась этим запасам. Вдруг сын заедет. Вдруг дочь устанет. Вдруг дети проголодаются. Вдруг им после работы будет не до готовки.
Однажды ко мне заглянула подруга Тамара и застала меня за второй сковородкой котлет.
— У тебя гости?
— Да нет, может, дети заедут.
— А если не заедут?
— Ну заморожу.
Она посмотрела на меня внимательно и сказала:
— Люда, ты живёшь одна, а готовишь как на целую столовую.
Я рассмеялась.
— Зато ничего не пропадёт.
Но внутри почему-то стало неприятно. Не потому, что она сказала что-то обидное. А потому, что сказала правду.
Я действительно жила одна, а закупалась так, будто каждый день кормлю семью из пяти человек.
И долгое время не считала это нагрузкой.