Света тяжело дышала, её длинные ногти цеплялись за газету, бумага мялась и рвалась. Один и тот же свёрток она переделывала уже в третий раз.
— А теперь книги, Антон, — распорядилась я. — Их нельзя просто кидать в коробку стопкой. Каждую сначала протереть сухой фланелью. Пыль при переезде — враг номер один.
Мы занимались этим до глубокой ночи. В комнате раздавался шорох газет, скрип коробок и резкий треск отрываемого скотча. Антон чихал от книжной пыли, глаза у него покраснели, но возражать он уже не решался.
Я сидела в своём любимом кресле и наблюдала за ними. В тот момент они очень напоминали провинившихся учеников, которых оставили после уроков переписывать контрольную.
— Осторожно, это подарочный Булгаков! — одёрнула я сына, когда он слишком резко опустил том в коробку. — Достань и положи нормально. Корешок к корешку.
К четырём утра весь коридор был заставлен ровными рядами аккуратно упакованных коробок. Дети еле держались на ногах, лица у обоих были серыми от усталости, раздражения и злости, которую приходилось прятать.
— Всё? — сипло спросил Антон, вытирая лоб рукавом. — Теперь хоть пару часов поспать можно?
— Почти, — бодро ответила я, отпивая давно остывший чай. — Остался фикус. Его нужно обмотать мешковиной очень аккуратно, чтобы не сломать ни одной воздушной ветви.
Когда они, пошатываясь, наконец ушли в гостиную, где собирались переночевать, за окном уже начинало светать.
— Вечером придут покупатели, — буркнул Антон, даже не обернувшись. — Мам, чтобы всё было готово. Послезавтра к нотариусу.
Я закрыла за ними дверь и впервые за весь вечер улыбнулась. Потому что самое занимательное только начиналось.
Покупатели пришли ровно в шесть вечера. Солидная супружеская пара примерно моего возраста: она в дорогой шубе, он с уверенным взглядом человека, привыкшего считать деньги. Антон и Света, невыспавшиеся и нервные, уже стояли в прихожей, изо всех сил изображая радушных хозяев.
— Проходите, смотрите! — суетился сын, распахивая двери. — Дом сталинской постройки, стены толстенные! Квартира на века, ещё вашим внукам достанется!
Я вышла из комнаты, шаркая тапочками. На мне был старый выцветший халат, волосы торчали из-под бигуди в самых неожиданных направлениях. В руке я держала пульверизатор с водой.
— Здравствуйте, — сказала я, глядя куда-то сквозь гостей. — Вы за рассадой пришли? Или опять из-за вибрации?
Женщина в шубе отступила назад и упёрлась спиной в мужа.
— Мам, ты что несёшь? — прошипел Антон, хватая меня за локоть. — Это покупатели!
— А-а, покупатели… — протянула я, подходя к ним почти вплотную. — Это хорошо. Только вы здесь потише ходите, ладно? Перекрытия у нас капризные.
Я выразительно посмотрела на потолок и брызнула водой в угол комнаты.
— А что с перекрытиями? — насторожился мужчина, сразу подняв голову.
— Резонанс, — доверительно прошептала я. — Когда по соседней улице трамвай идёт, у нас люстра ходуном ходит. Дом на плывуне стоит, весь район об этом знает, только в ЖЭКе бумажки прячут.
Света побелела так резко, что почти слилась со стеной.
— Нина Петровна, что вы говорите! Какой ещё плывун? И трамваи там давно не ходят!
— Тише, деточка, — я приложила палец к губам. — Не кричи, балкон может не выдержать. У Петровых в прошлом году тоже так было: вышли покурить — и вместе с плитой вниз.
— Мама! — рявкнул Антон, окончательно теряя самообладание. — Прекрати этот бред!
— Почему же бред, сынок? — я невинно захлопала глазами. — Люди имеют право знать. Ты ещё про грибок им расскажи. Тот самый, который мы третий год вывести не можем. От него кашель такой неприятный…
Я демонстративно закашлялась, прикрыв рот ладонью. Покупательница тут же сморщила нос. Об атмосфере я позаботилась заранее: за шкафами лежали тряпки, пропитанные смесью хлорки и старого лекарства, так что запах действительно был весьма специфический.
— Валера, уходим, — женщина потянула мужа за рукав. — Я сразу сказала, что здесь что-то не так. И запах какой-то больничный, сырой.
— Подождите! Это она специально! Здесь нет никакого грибка! — закричал Антон, пытаясь преградить им путь.
— Всего доброго, — холодно сказал мужчина и решительно отодвинул моего сына в сторону. — Мы посмотрим другие варианты.
Дверь захлопнулась. В прихожей сразу стало тесно и душно. Антон медленно повернулся ко мне. Его лицо пошло красными пятнами.
— Ты что сделала? — голос у него сорвался почти на визг. — Ты понимаешь, что ты только что натворила?! У нас задаток! Двести тысяч! Если сделка сорвётся по нашей вине, возвращать придётся в двойном размере!
Я спокойно поставила пульверизатор на тумбочку.
— Это, сынок, уже ваши финансовые проблемы.
— Мы тебя… мы тебя недееспособной признаем! — взвизгнула Света, топнув ногой. — В психушку сдадим!
— Попробуйте, — равнодушно ответила я, садясь на банкетку. — Только имейте в виду: на учёте я не состою, медицинские справки у меня свежие, водительские права действуют. А вот ваши действия выглядят куда интереснее.