Четверг Елены был распланирован ещё в понедельник.
В заметках телефона хранился список, который она исправно обновляла уже восемь лет:
«Кефир 1% — ни в коем случае не 2,5%, потому что от жирного у неё изжога. Лампочка для коридора с маленьким цоколем. Оплатить электричество. Купить батарейки для пульта. Ржаной хлеб, обязательно целый — нарезанный она считает несвежим».
Последняя строчка появилась три года назад, после того как свекровь вернула Елене буханку прямо в пакете и недовольно произнесла:
— Такое я есть не буду. Скорми своим голубям.
Никаких голубей у Елены не было.
Зато у неё имелись работа бухгалтером в строительной компании, доставшаяся от бабушки двухкомнатная квартира в Тернополе и муж Кирилл, который никогда не ездил к собственной матери по четвергам.
— Ты ведь знаешь, как она умеет действовать мне на нервы, — оправдывался он. — Пять минут посижу рядом, и давление уже поднимается. А ты находишь к ней подход. Ты у нас настоящий дипломат.
В этот четверг «дипломат» стояла перед кассой с корзиной, где лежали кефир нужной жирности и ненарезанный ржаной хлеб, и размышляла, почему Кирилл уже второй вечер подряд возвращается домой в новой рубашке.
Обычно рубашки они покупали вместе.
Кирилл подолгу вертелся перед зеркалом, сомневался и спрашивал:
— Мне не кажется, что я пытаюсь выглядеть моложе своих лет?
Теперь же за одну неделю у него появились сразу две обновки.
Обе голубого цвета.
Хотя раньше этот оттенок он насмешливо называл «формой стоматолога».
Галина Аркадьевна открыла не сразу.
Сперва долго разглядывала гостью через дверной глазок, затем загремела цепочкой и зачем-то посмотрела ещё раз.
— На двадцать минут опоздала, — вместо приветствия заметила она.
— На проспекте Бандеры пробка, Галина Аркадьевна.
— Пробки у всех. А к Верочке невестка ровно в шесть приезжает — хоть снег идёт, хоть ливень.
Верочка жила этажом ниже.
Если верить рассказам свекрови, её невестка была совершенно безупречной женщиной: пекла пирожки с капустой, регулярно мыла балконные окна и никогда не перечила.
Однажды Елена её видела.
Худую, измученную женщину, которая тащила тяжёлые пакеты в обеих руках.
Тогда Елена сразу поняла, откуда у идеальной невестки такой потухший взгляд.
Она разложила покупки по местам.
Поднялась на табурет и заменила лампочку, пока Галина Аркадьевна придерживала сиденье с выражением человека, оказывающего невероятно ценную услугу.
Через приложение Елена оплатила счёт за электричество.
Повернула телефон экраном к свекрови:
— Видите, платёж прошёл.
Потом вставила свежие батарейки в пульт.
— Кирилл звонил, — сообщила Галина Аркадьевна, когда невестка уже надевала сапоги. — Сказал, что у него скоро начнутся большие перемены. Ты случайно не знаешь, какие именно?
— Нет, — искренне ответила Елена.
Свекровь посмотрела на неё как-то необычно.
То ли с жалостью.
То ли с плохо скрываемым торжеством.
А затем захлопнула дверь, не дождавшись, пока Елена спустится хотя бы на один пролёт.
Большие перемены наступили в воскресенье.
Кирилл сидел за кухонным столом, вертел ложку и не притрагивался к сырникам, хотя всегда обожал их — особенно с изюмом и ванилью.
— Лена, я подал заявление на развод через электронный суд. Тебе скоро должно прийти уведомление.
Елена выключила конфорку.
Почему-то в этот момент самым важным ей показалось убрать огонь, чтобы масло на сковороде не начало гореть.
— Могу я узнать причину?
— Ну… Такое случается. Люди расходятся. Мы давно существуем как обычные соседи. А я встретил человека, рядом с которым мне… легко.
— Как зовут этого человека?
— Алина. Но имя сейчас не имеет значения.
— Сколько ей лет?
— Двадцать шесть. Лена, давай обойдёмся без допроса. Я не хочу устраивать скандал. Предлагаю разойтись нормально.
— Что в твоём понимании означает «нормально»?
Кирилл положил ложку на стол и выпрямил спину.
Елена прекрасно знала эту позу.
Так муж садился перед тем, как произнести заранее подготовленную речь.
— Детей у нас нет, делить почти нечего. Автомобиль оформлен на меня, поэтому я его заберу. Кредит за машину тоже выплачиваю сам. Но остаётся вопрос с квартирой…
Он выдержал паузу.
— Я прожил здесь восемь лет. Мы вместе делали ремонт. Кухня, санузел, напольное покрытие — на всё это тратились семейные деньги.
Елена ничего не ответила.
— Я уже консультировался. Если общее имущество супругов вкладывалось в квартиру и благодаря ремонту её стоимость заметно выросла, я имею право требовать долю. Давай поступим честно: ты выплатишь мне компенсацию, и мы разойдёмся без судебной войны.
— Какую сумму ты хочешь?
— Миллион двести тысяч гривен.
Елена рассмеялась.
Смех прозвучал коротко и совсем не весело.
Но это действительно был смех.
Кирилл явно растерялся.
— Что тебя так развеселило?
— Ничего, Кирюша. Ты просто не знаешь некоторых подробностей нашего ремонта.
— Чего именно я не знаю? Плитку, между прочим, выбирал я!