— Вот, давно бы так, — усмехнулся Виталик, увидев, что она поднялась. — Волшебный пинок работает. Сразу силы появились, да?
Он самодовольно ухмыльнулся, уверенный в своей победе. В его картине мира он только что проявил “мужской характер” и поставил зарвавшуюся женщину на место.
— Давай, шевелись, — приказал он, направляясь к выходу. — Я пока машину прогрею и мешки в багажник закину. Чтобы через десять минут была внизу. И без фокусов мне. Улыбку нацепила — и к маме.
Он вышел, насвистывая какую-то глупую мелодию. Ольга слышала, как в прихожей он гремит ключами, как хлопнула входная дверь.
Она осталась стоять посреди спальни, покачиваясь, как сухая травинка на ветру. Свитер валялся на полу. Джинсы лежали рядом. Она переступила через них.
— Мешки… — прошептала она в пустую комнату. — Хочешь мешки, Виталик? Будут тебе мешки.
Она пошла не к стулу с одеждой, а к комоду, где в нижнем ящике лежали хозяйственные принадлежности. Двигалась медленно, заторможенно, почти как зомби, но цель была предельно ясной. Она достала упаковку больших плотных мешков для строительного мусора. Чёрный полиэтилен зашуршал в тишине спальни зловеще и окончательно.
Ольга разорвала бумажную упаковку. В глазах темнело, сердце билось где-то в горле, словно собиралось выскочить, но она заставила себя сделать шаг. Потом ещё один. К шкафу. К той половине, где висели его любимые рубашки, его “парадные” костюмы, где лежали бесконечные футболки.
Её рука потянулась к вешалкам. Пальцы, ещё минуту назад слабые и дрожащие, сжались так крепко, что костяшки побелели. Сбор урожая начинался. Только выкапывать она собиралась не картошку, а этот сорняк из собственной жизни.
Первый мешок наполнился неожиданно быстро. Ольга работала как сломанный, но всё ещё исправно выполняющий задачу механизм: рывок — и стопка аккуратно сложенных футболок летит в чёрную пасть пакета. Рывок — и туда же отправляются носки, свернутые тугими комками, вперемешку с бельём. Она ничего не сортировала. Чистое, грязное, летнее, зимнее — всё это теперь было просто массой вещей, принадлежащих человеку, который только что окончательно умер в её сердце.
Голова кружилась так сильно, что Ольге приходилось одной рукой держаться за полку шкафа, чтобы не рухнуть. Пот тёк по спине, пижама липла к телу, но этот жар казался почти очищающим — он сжигал последние сомнения.
Она выгребала всё подряд. Свитера, которые сама дарила ему на праздники. Джинсы, которые они выбирали вместе часами в торговых центрах, пока он ныл, что всё дорого, неудобно и “нормального ничего нет”. Теперь всё это летело в мусорный пакет, теряя прежний смысл и ценность.
— Оля! Ну сколько можно?! — донёсся из прихожей голос Виталика, полный раздражения и нетерпения. — Я уже устал ждать! Машина работает, бензин жрёт!
Ольга не ответила. Она схватила второй пакет, резко встряхнула его, наполняя воздухом, и подошла к полке со “святынями”. Там лежали его гаджеты, зарядки, документы и главное — коробка с рыболовными снастями, его гордость, к которой ей запрещалось прикасаться едва ли не под страхом смертной казни.
С коробкой пришлось повозиться — она была тяжёлой, с острыми углами. Ольга просто перевернула её над пакетом. Дорогие воблеры, блёсны, катушки с леской посыпались внутрь с весёлым пластиковым стуком, перемешиваясь с проводами и старым планшетом.
В коридоре послышались тяжёлые шаги. Виталик не выдержал. Он ворвался в спальню, уже открыв рот, чтобы выдать очередную тираду о дисциплине и уважении к старшим, но замер на пороге.
Картина, которую он увидел, никак не вписывалась в привычную ему схему мира. Вместо одетой в рабочую одежду жены перед ним стояла взъерошенная, мокрая от пота фурия, которая запихивала его любимый, купленный за огромные деньги спиннинг в мусорный мешок, ломая хрупкий графитовый кончик.
— Ты… ты что делаешь? — Виталик растерялся настолько, что голос у него сел. — Ты совсем с ума сошла от температуры? Зачем спиннинг?! Мы картошку копать едем, а не на рыбалку!
Он всё ещё не понимал. Его мозг, привыкший вращаться только вокруг собственных желаний, отказывался принимать реальность. Он решил, что она в бреду собирает вещи для поездки.
— Это не для поездки, Виталик, — хрипло сказала Ольга. Она завязала второй мешок, затянув узел так сильно, что побелели пальцы. — Это для полёта.
— Какого ещё полёта? Что ты несёшь? — он шагнул к ней, и лицо его исказилось злостью. — А ну поставь! Ты сломаешь! Это “Шимано”, дура! Оно стоит как твоя почка!
Он рванулся вперёд, пытаясь выхватить пакет. Ольга, неожиданно даже для себя, с визгом, похожим скорее на рык загнанной кошки, дёрнула мешок на себя. Адреналин ударил в кровь и на время заглушил слабость.
— Не трогай! — закричала она так, что у Виталика глаза расширились. — Не смей прикасаться!
— Ты больная! — заорал он в ответ, хватаясь за край пакета. Раздался треск — полиэтилен не выдержал и порвался. Из дыры выпал зарядный блок и покатился по полу. — Ты реально ненормальная! Я сейчас скорую вызову, пусть тебя в психушку забирают! Отдай вещи!