Вместо обычного тоста свекровь вдруг включила проектор и выкрикнула: «Смотрите все, как эта тварь изменяет моему сыну!» На экране сразу появилось видео. Вот только женщина в кадре была не я. По залу прокатился потрясенный вздох, когда гости разглядели, с кем резвится сама свекровь…
Я стояла у зеркала и пыталась застегнуть браслет, когда в спальню вошел Никита. В его походке, в том, как он лениво швырнул телефон на кровать, было столько самодовольства, что меня едва не затошнило.
Сегодня у него день рождения. И, судя по всему, день моих похорон. Образно, конечно.
— Ты долго еще? — бросил он, даже не посмотрев на меня.
Он поправлял манжеты рубашки и с удовольствием разглядывал себя в зеркале.
— Мать уже три раза звонила. Если мы опоздаем, она с тебя шкуру спустит.
Он ухмыльнулся, глядя мне в глаза через отражение.
— Хотя, может, сегодня она будет добрее. У нее ведь праздник.
Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри все сжимается, но на лицо натянула спокойствие.
— Почти готова, Никита. Не нужно нагнетать. Твоя мать всегда найдет, к чему придраться, приедем мы позже или на час раньше.
Он резко развернулся и подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и липким, приторным ароматом чужой женщины, который он даже не пытался скрыть.
— Закрой рот, — прошептал он, нависнув надо мной. — Кто ты здесь такая? Никто, Лиза. Пустое место. Ты живешь в моей квартире, ездишь на машине, которую купила моя мать, и ешь за наш счет. Так что будь добра, проявляй уважение.
— Я твоя жена, Никита, — тихо сказала я, опустив взгляд на пуговицу его пиджака.
«Пока еще», — добавила про себя.
Он громко рассмеялся, почти гавкнул.
— Вот именно. Пока еще. Главное слово, дорогая. Знаешь, Лиза, меня иногда поражает твоя тупость. Ты чувствуешь, что этот брак летит в пропасть, и все равно цепляешься за него. Думаешь, брачный договор тебя спасет?
Я подняла на него глаза.
— Этот договор составляла Людмила Борисовна. Ей нужно было защитить твои деньги от меня.
— Именно.
Никита ткнул меня пальцем в грудь.
— Она гений. Там все предельно ясно. Если кого-то из супругов ловят на измене, он вылетает из брака с тем, с чем пришел. То есть ни с чем. Лиза. Ноль. Ни квартиры, ни компенсации.
— Ты мне угрожаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Я тебя предупреждаю, — он наклонился к самому уху. Его дыхание было горячим и влажным. — Сегодня вечером тебя ждет сюрприз. Большой. Мама приготовила кое-что особенное. Настоящее шоу. Так что надень лучшее платье, мышка. Хочу, чтобы ты выглядела прилично, когда тебя будут вышвыривать из нашей жизни.
Он отстранился, поправил пиджак и, посвистывая, вышел из комнаты.
— Жду в машине пять минут, — крикнул он уже из коридора. — Не заставляй меня возвращаться.
Я осталась одна. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Значит, шоу. Значит, они действительно решились. Людмила Борисовна и Никита. Им мало просто развода. Им нужна публичная расправа. Они хотят унизить меня перед всей московской элитой, выставить потаскухой, чтобы потом ни у кого, даже у судьи, не возникло вопросов, почему меня оставили без копейки.
Я подошла к прикроватной тумбочке. Там лежал мой клатч. Я открыла его и нащупала холодный металл маленькой флешки.
— Сюрприз, значит? — прошептала я своему отражению. — Посмотрим, кому он придется по душе.
В машине стояла мертвая тишина. Никита вел свой Гелендваген резко, зло, подрезая соседние автомобили, словно заранее выплескивал на дорогу удовольствие от предстоящей расправы. Я сидела рядом и так сильно сжимала сумочку, что пальцы побелели.
— Что ты вцепилась в нее, как в спасательный круг? — вдруг рявкнул он, не поворачивая головы. — Семейные драгоценности выносишь?
— Там только телефон и помада, — сухо ответила я.
— Проверим, — усмехнулся он. — Вечером на выходе охрана досмотрит все. Мать распорядилась, чтобы ты и одной нашей вилки с собой не унесла.
Он наслаждался происходящим. Купался в своей власти.
И я вспомнила, как всего час назад, пока он был в душе, я залезла в его портфель. Это было опасно. Если бы он вышел раньше, он бы убил меня на месте. Но мне нужно было убедиться. В боковом кармане я нашла ее — черную матовую флешку с наклейкой «Презентация». Я отлично знала, что там. Неделю назад я случайно подслушала разговор Никиты с Людмилой Борисовной. Они наняли специалиста. Дипфейк. Мое лицо наложили на тело какой-то актрисы. Грязная, топорная подделка, но для подвыпивших гостей и даже для суда этого могло хватить, чтобы размазать меня по стене.
Тогда я не стала воровать их флешку. Это бы сразу вызвало подозрения. Я просто скопировала файл, чтобы у моего адвоката были доказательства подделки, если дело дойдет до суда. Но на сегодня у меня была совсем другая цель.
— Никита, — позвала я, когда мы встали в пробке на Садовом.
— Что еще?
— Ты точно уверен, что Людмила Борисовна все продумала?
— В каком смысле? — он нахмурился и покосился на меня.
— Ну… женщина уже не молодая. Эмоции, возраст… вдруг что-то пойдет не так.