— Ксюша, а как должно быть? Ты всё равно пойдёшь в декрет. Женщины всегда уходят. Не я установил такие правила, жизнь сама так устроена. Юрист посоветовал всё записать заранее, чтобы потом никто не удивлялся.
— Чей именно юрист?
Возникла короткая пауза. Совсем небольшая, но я успела её заметить.
— Один мамин знакомый, — ответил Артём. — А какая разница?
Валентина Сергеевна наконец убрала телефон. Она аккуратно сложила ладони на коленях и посмотрела на меня с терпеливой доброжелательностью взрослого, наблюдающего за ребёнком, который не может решить простейшую задачу.
— Ксюшенька, не выдумывай лишнего, — сказала она. — Никто ничего против тебя не замышляет. Мы хотим, чтобы в вашей семье всё было честно и правильно. У нас всегда мужчина обеспечивал близких, а женщина следила за домом. Я Артёмушку без мужа вырастила и прекрасно знаю, как должна держаться семья.
— Вы знакомились с договором до сегодняшнего вечера? — спросила я.
Уголки её губ слегка приподнялись.
— Я участвовала в его подготовке. Сама ты в этих юридических статьях вряд ли разобралась бы. Ты ведь у нас специалист по запятым.
Вот и прозвучало. Специалист по запятым.
Я продолжала сидеть, не убирая ладони с папки. Артём допил чай, поднялся и отнёс чашку к раковине. Мыть не стал — просто оставил внутри и повернулся ко мне.
— Ну что, подписываем? Ручка рядом. В семь у меня встреча, поэтому давай не затягивать.
Мне казалось, что сейчас должна прийти ярость, но злости не было. Возникло другое чувство: словно на проверку принесли рукопись под одним названием, а внутри оказалась совершенно иная книга. И теперь автор спокойно ждёт, что я, не читая, поставлю разрешение на печать просто из нежелания тратить время.
Я вновь раскрыла папку, теперь сразу на последней странице.
— Скажи честно, Артём, ты прочитал договор целиком? От первой строки до последней?
— Уже говорил: документ стандартный.
— Я задала другой вопрос.
Он немного помолчал.
— Просмотрел главные моменты. Мама и юрист всё тщательно проверили, зачем мне разбираться в каждой строчке?
— Получается, не читал.
— Ксюша, почему ты вдруг так завелась? — Он снова опустился на стул, но выражение лица уже изменилось. — Я рассчитывал, что ты просто подпишешь, и закроем вопрос. Ты ведь обычно… Ты не конфликтная. Мне всегда нравилось, что рядом с тобой тихо и спокойно.
— Спокойно, — повторила я.
Теперь это слово звучало иначе. Не спокойно, а удобно. Он даже не считал нужным притворяться. Артём был уверен, что положит передо мной восемь страниц, я небрежно их пролистаю, замечу упоминания квартиры и машины, решу, что условия разумные, и поставлю подпись принесённой синей ручкой. Ведь я всего лишь расставляю запятые. Со мной не бывает скандалов. И скучные документы я якобы не читаю.
Четыре года я проверяла такие бумаги именно для того, чтобы люди по невнимательности не соглашались на опасные условия. Теперь мой будущий муж принёс подобный документ мне и был уверен, что на этот раз невнимательным человеком окажусь я.
— Валентина Сергеевна, можно уточнить? — произнесла я. — В шестом пункте, где говорится об отказе от компенсации потерянного заработка, формулировку предложили вы или юрист?
— Какая тебе разница, милая?
— Существенная. Юрист обычно фиксирует то, что допускается законом. Но выражение об отказе от «профессиональных возможностей» к закону отношения не имеет. Оно означает, что я заранее соглашаюсь пожертвовать карьерой, а потом лишаюсь права даже напомнить, что когда-то она у меня была. Специалист сам по себе такие фразы не добавляет. Кто-то должен был отдельно об этом попросить.
Её доброжелательная улыбка исчезла.
— На что ты сейчас намекаешь?
— Ни на что. Просто читаю написанное. Причём вслух, чтобы всё действительно было открыто и по-честному.
Артём переводил глаза с меня на мать и обратно. Впервые за весь вечер он выглядел человеком, который начал понимать содержание документа, принесённого им самим.
— А теперь восьмой пункт, — сказала я, разворачивая листы в его сторону. — Вот этот абзац. Прочитай его самостоятельно.
Он придвинул папку, наклонился над страницей. Во время чтения его губы едва заметно двигались.
В восьмом разделе говорилось, что при расторжении брака по инициативе жены она обязана за один месяц покинуть общее жильё и не может рассчитывать на возмещение средств, потраченных на ремонт или мебель. Речь шла о ремонте и мебели в будущей квартире, которую мы собирались покупать вместе в ипотеку. Деньги на первоначальный взнос уже лежали у меня на счёте — я накопила их из той самой зарплаты, которую получала за работу «с запятыми».
— Тут что-то не так… — Артём поднял голову. — Скорее всего, использовали готовый шаблон и случайно оставили старый текст…
— Откуда именно его оставили? От договора с твоей предыдущей невестой?
В комнате повисла тишина. Валентина Сергеевна резко поднялась с дивана.