Жених дал мне на подпись «брачный договор», надеясь, что я не стану его читать. Я прочла документ и отменила свадьбу
Ручка уже лежала возле папки, когда я подошла к столу. Синяя, с тонким золотистым кольцом, явно чужая — раньше в нашей квартире я её не видела.
— Здесь ничего серьёзного, — произнёс Артём, подталкивая ко мне папку. — Обычная формальность. Мама нашла хорошего юриста, всё составили грамотно.
Валентина Сергеевна устроилась на диване возле окна и что-то сосредоточенно листала в телефоне. На стол она даже не взглянула. Точнее, слишком старательно делала вид, что не замечает происходящего.
Я раскрыла папку. От прозрачных файлов пахло свежим пластиком, а от листов — недавно работающим принтером. Внутри лежало восемь страниц, напечатанных мелким шрифтом через полуторный интервал.
— Неплохо для простой формальности — целых восемь страниц, — заметила я.
— Ты же знаешь юристов, — усмехнулся Артём. — Им нравится раздувать документы. Особо не читай, там типовой текст. Квартира, автомобиль и прочее — чтобы при любом раскладе всё было справедливо.
Он налил чай только себе. Мою чашку даже не достал, хотя электрический чайник находился с его стороны стола.
— До свадьбы всего три недели, Ксюша, — продолжил он уже мягче. — Не будем тратить вечер на какие-то бумажки. Ты ведь всё равно терпеть не можешь эту скучную писанину.
Именно после этих слов я решила читать особенно внимательно.
Не из обиды. Просто скучные документы были моей ежедневной работой. В издательстве я трудилась восемь лет, причём последние четыре занималась договорами и юридической вычиткой. Каждую неделю через меня проходило около десятка подобных текстов: лицензионные соглашения, авторские договоры и ещё множество разных бумаг. Я прекрасно знала, куда обычно прячут самое важное. Почти всегда оно находится где-нибудь в середине, когда человек уже устал следить за смыслом.
Артём об этом либо забыл, либо никогда не считал мою работу чем-то значительным. Когда-то он поинтересовался, чем я занимаюсь. Я ответила, что редактирую тексты в издательстве. Он понимающе кивнул и сказал: «То есть запятые исправляешь». На этом его представление о моей профессии сформировалось окончательно.
Первый пункт сообщал, что квартира на Смольной приобретена Артёмом до брака и в случае развода остаётся его собственностью. Справедливо: она действительно появилась у него раньше меня.
Согласно второму пункту, автомобиль тоже сохранялся за Артёмом. Здесь возражений у меня не возникло — машину он купил до нашего знакомства.
На третьем пункте я задержалась.
— Всё ещё читаешь? — Артём заглянул в чашку и покрутил ложкой. — Долго ты. Я же говорю, ничего подозрительного там нет.
— Конечно, — коротко ответила я.
Третий раздел носил солидное название: «Порядок ведения совместного хозяйства». Там указывалось, что после заключения брака домашний быт, уборка, приготовление еды и организация повседневного распорядка полностью возлагаются на супругу. Следом пояснялось, что исполнение этих обязанностей не порождает имущественных требований и при разделе собственности не может иметь денежной оценки.
Я прочла абзац ещё раз, а потом и в третий. Смысл был понятен с первого прочтения. Мне лишь хотелось убедиться, что эти слова действительно стоят на бумаге и я ничего себе не придумала.
— Артём, — я посмотрела на него. — Ты знакомился с третьим пунктом?
— С каким ещё третьим? — Он продолжал смотреть в телефон. — А, про дом? Ну да. Просто заранее обозначено, кто за что отвечает, чтобы потом не ругаться по пустякам. Мама сказала, такие вещи лучше обсуждать на берегу.
Валентина Сергеевна беззвучно провела пальцем по экрану. Ни выражением лица, ни движением она не показала, что слышит наш разговор.
— Значит, документ распределяет обязанности, — уточнила я. — И какая часть достаётся тебе?
— Я обеспечиваю семью, — наконец поднял голову Артём. — Разве не очевидно? Я работаю и приношу деньги, а ты занимаешься домом. Обычная семейная модель.
Я снова уткнулась в документ. Четвёртый пункт, пятый… Теперь я читала значительно быстрее, потому что уже понимала, какие формулировки нужно искать.
Шестой пункт отпечатался в памяти дословно, хотя я увидела его впервые.
«При рождении ребёнка супруга принимает на себя преимущественное осуществление ухода до достижения ребёнком трёхлетнего возраста. В течение указанного срока супруга не вправе требовать компенсации утраченного заработка и нереализованных профессиональных возможностей».
Я захлопнула папку и накрыла её ладонью.
— Артём.
— Что?
— Здесь сказано, что после рождения ребёнка я обязана три года сидеть дома. Если за это время останусь без работы, потеряю квалификацию или карьерные перспективы, это будет исключительно моей проблемой. Я правильно поняла?
Он тяжело выдохнул. Именно так обычно вздыхают перед объяснением элементарной вещи человеку, который никак не желает её понимать.