Мои квадратные метры — значит, мои порядки
— Ты в декрете совсем слух потеряла? Я сказал — убери это с плиты!
Илья стоял посреди кухни, затягивая ремень на брюках, и смотрел на жену так, словно перед ним находился не близкий человек, а кто-то совершенно посторонний. Он раздражённо кивнул на небольшую кастрюлю, в которой на слабом огне варились овощи для их восьмимесячного сына.
Наталья вздрогнула и почти машинально шагнула ближе к плите, словно защищая кастрюльку собой.
— Илья, это еда для Матвея. У него зубы режутся, он почти ничего не хочет есть. Только овощное пюре и смесь. Если я сейчас всё уберу, мне потом просто нечем будет его кормить.
Муж брезгливо скривился и демонстративно поморщился, глядя на жидкий овощной бульон.
— Меня уже от одного запаха этих кабачков выворачивает. Здесь пахнет как в дешёвой столовой. К шести вечера чтобы кухня сияла и пахло нормальной едой, а не детской бурдой. Приготовь приличный ужин. Мясо запеки, салаты сделай, нарезку поставь. Людмила Марковна приедет, а она твои диетические эксперименты терпеть не может.
Наталья медленно вдохнула и выдохнула, заставляя себя не отвечать резко. По кухне густо разливался запах мужского парфюма. Илья всегда щедро обливался одеколоном перед работой, и теперь этот тяжёлый аромат смешивался с варёными овощами и лёгким кислым запахом молочной смеси.
Восьмимесячный Матвей, который почти всю ночь плакал из-за прорезывающихся зубов, сейчас возился в манеже в углу кухни. Он что-то лепетал, тянул в рот резинового зайчика, но Наталья отлично понимала: спокойствие может закончиться в любую секунду.
Она вытерла ладони о полотенце и повернулась к мужу, стараясь сохранить ровный голос.
— Илья, выслушай меня. Матвей практически не спал всю ночь. Температура поднималась до тридцати семи и восьми. Я с трёх часов утра глаз не сомкнула. У меня сейчас физически нет сил несколько часов мыть квартиру и готовить праздничный стол. Давай закажем ужин из ресторана. Там есть доставка, привезут красиво оформленное и точно к вашему приезду.
Илья резко двинулся к ней.
Лицо моментально налилось красным, на шее проступили вздувшиеся жилы. Наталья заметила, как нервно дёрнулся его кадык. Этот знак она знала слишком хорошо.
Он вырвал полотенце из её рук и с силой бросил на стол. Ткань с глухим хлопком угодила прямо в тарелку с остатками завтрака. Наталья рефлекторно втянула голову в плечи и на мгновение зажмурилась.
Она ждала, что сейчас он ударит.
Но удара не было.
Вместо этого Илья больно схватил её за плечо чуть выше локтя. Пальцы с такой силой сжали домашнюю футболку, что ткань впилась в кожу. Он резко притянул Наталью к себе и навис над ней, обдавая запахом вчерашнего алкоголя, смешанного с терпким одеколоном.
— Мне без разницы, что ты там можешь или не можешь, — процедил он сквозь зубы, не отводя взгляда. — Деньги в этот дом кто приносит? Я. Ты поняла? Я вас обоих содержу.
Он замолчал на секунду и сжал её руку ещё сильнее. Наталья почувствовала, как ногти болезненно давят на кожу даже через ткань.
— Поэтому будь любезна выполнять свою работу. И выражение лица сделай попроще. Ясно? Это мои квадратные метры — значит, здесь мои порядки. Не устраивает — собирай вещи и езжай к своему папочке. Думаю, он тебя вместе с ребёнком с радостью примет.
Илья грубо оттолкнул жену.
Наталья потеряла равновесие и бедром ударилась о край кухонного стола. Через несколько секунд входная дверь хлопнула так резко, будто кто-то выстрелил. От громкого звука Матвей испуганно вздрогнул и заплакал.
Повернулся ключ в замке.
Наталья медленно опустилась на стул.
Плечо саднило. Она подняла рукав футболки и увидела на коже красные следы от пальцев мужа. К следующему дню они наверняка потемнеют и превратятся в синяки.
Она неподвижно смотрела перед собой.
Самым странным было то, что внутри не осталось ни страха, ни желания плакать. Руки не дрожали. Сердце не колотилось. Вместо этого пришло какое-то холодное и необыкновенно ясное спокойствие.
Всё.
Это конец.
Семьи больше нет.
«Я вас содержу. Мои метры».
Наталья мысленно повторила его слова несколько раз.
Квартира действительно принадлежала Илье. Три года назад она досталась ему после смерти бабушки. Когда они только сюда въехали, жильё выглядело жалко: потолок был покрыт жёлтыми пятнами после старых протечек, паркет скрипел и местами проваливался, а воздух был пропитан пылью, лекарствами и каким-то стойким стариковским запахом. Бабушка Ильи долго болела, и квартира будто впитала годы её болезни.
«Квартира моя, так что радуйся, что вообще живёшь здесь», — сказал тогда Илья в день переезда.
Наталья ещё улыбнулась, решив, что муж просто неудачно пошутил.
Его зарплаты менеджера по продажам обычно хватало на коммунальные платежи, продукты, бензин, автомобильную страховку. Иногда оставались деньги на пиво, снеки и встречи с друзьями. На серьёзные покупки средств никогда не было.
Зато весь комфорт, которым он сейчас так гордился, появился благодаря совсем другим людям.
Наталья медленно осмотрела кухню.
Встроенная техника. Светлые деревянные фасады. Дорогая столешница из искусственного камня. Фартук, оттенок которого она выбирала несколько недель.
В гостиной стоял огромный угловой диван, на котором Илья любил проводить выходные, и большой телевизор на стене. В ванной был современный керамогранит, новая сантехника и просторная душевая.
Всё это оплатил Григорий Иванович — отец Натальи.
Он просто однажды перевёл зятю крупную сумму и сказал:
— Сделайте хороший ремонт. Хочу, чтобы внуку потом было удобно.
Он не лез в выбор плитки, мебели или техники. Не командовал. Не напоминал о деньгах.
Просто помог дочери.
А Илья потом с удовольствием лежал на купленном тестем диване, приглашал друзей и хвастался новой кухней. При этом мог устроить Наталье скандал из-за отпечатка пальца на телевизоре.
Он действительно начал считать весь этот комфорт собственным достижением.
Ведь квартира-то его.
Сегодня утром он окончательно перешёл границу.
Наталья достала телефон.
В манеже снова захныкал Матвей. Она подошла к ребёнку, подняла его, прижала к груди и начала тихонько покачивать. Горячая детская головка устроилась у неё на плече.
— Всё хорошо, малыш, — прошептала она и поцеловала сына в макушку. — Мама сейчас разберётся.
Она нашла номер отца.
— Пап, привет.
— Привет, Наташенька. Как там наш Матвей? — бодро спросил Григорий Иванович, но дочь сразу услышала скрытое беспокойство. Отец каким-то образом всегда понимал, когда у неё неприятности.
— Только заснул. Пап, мне нужна твоя строительная бригада. И грузовые машины. И несколько крепких мужчин.
На другом конце повисла короткая тишина.
Григорий Иванович никогда не вмешивался в семейную жизнь дочери без приглашения. Но сейчас она сама попросила.
— Что случилось? На дачу что-то перевозить? Или ремонт решила затеять?
— Нет, пап. Мы будем возвращать квартиру Ильи в то состояние, в каком она была до нашего ремонта. Я заберу всё, что принадлежит мне и тебе. А потом подам на развод.
Теперь тишина стала тяжёлой.
Наталья услышала только медленный вдох отца.
— Я понял, дочка. Через час приедем. Ты держись.
Ровно через час в прихожей уже стояли рабочие.
Первым вошёл Григорий Иванович. Он молча посмотрел на бледную дочь, затем на спящего у неё на руках внука. Потом его взгляд остановился на Натальином плече, где красные отметины уже начали наливаться фиолетовым.
Он не задал ни одного вопроса.
Только повернулся к широкоплечему мужчине в рабочей одежде.
— Серёжа, начинаем. Забираем всё, что ставили и покупали мы. Оставляем до первоначального состояния. До бетона.
Рабочие принялись за дело без лишних разговоров.
Сначала вынесли вещи Натальи и Матвея. Детскую кроватку. Комод. Пеленальный столик. Коробки с игрушками, крошечными носочками и детскими комбинезонами.
Следом уехали посуда, полотенца, постельное бельё, книги и всё остальное, что когда-либо покупали Наталья или её родители.
Потом очередь дошла до мебели.
Первым разобрали большой встроенный шкаф в прихожей. Когда его сняли, за ним показались старые кривые обои в мелкий выцветший цветочек. На одном участке даже отсутствовал плинтус — все эти годы дефект просто скрывался за дверями шкафа.
Наталья сидела на единственном пока ещё оставшемся кухонном стуле, держала спящего сына и наблюдала, как из квартиры слой за слоем исчезает прежний уют.
В гостиной мужчины начали снимать ламинат.
Панели с сухим треском отрывались одна за другой, в воздух поднималась мелкая строительная пыль. Под современным покрытием обнаружился тот самый старый советский паркет — исцарапанный, вздувшийся возле стен и потемневший от времени.
— Григорий Иванович, межкомнатные двери тоже демонтируем? — спросил один из работников, вытирая лоб рукавом.
— Конечно. Мы их покупали — значит, забираем.
Вскоре вместо дверей остались пустые проёмы.
С окон сняли плотные шторы и карнизы. Вместе с креплениями местами осыпалась старая штукатурка. Яркий дневной свет залил комнаты и безжалостно показал все трещины, неровности и пятна.
В ванной отключили стиральную машину, сняли раковину, полочки и держатели.
— А смесители? — уточнил рабочий.
— Новые снимаем. Старый кран у меня в машине, я его сохранил после ремонта. Верните его обратно. На кухне трубы перекройте заглушками. Мойку тоже забираем.
С кухней пришлось возиться дольше всего.
Когда вынесли огромный холодильник, под ним обнаружилась толстая полоса серой пыли и ржавое пятно, оставшееся ещё от бабушкиного старого агрегата.
Вытащили посудомоечную машину.
Потом разобрали гарнитур, разделили шкафы на секции и один за другим унесли в грузовик.
Наталья сама выкрутила лампочки из дорогих потолочных светильников. В коридоре оставила только одну простую лампу в старом патроне.
Пусть хотя бы не свалится в темноте.
К пяти вечера квартира пахла старой штукатуркой, бетоном, строительной пылью и сыростью.
Это и была настоящая квартира Ильи.
Та самая, его собственная.
Наталья стояла посреди почти пустой гостиной и смотрела на серые стены. Впервые за долгое время ей стало невероятно легко.
Словно несколько лет она носила на плечах тяжёлый мешок — и наконец поставила его на землю.
Телефон завибрировал.
На экране высветилось имя мужа.
Она приняла звонок.
— Ну что, ужин сделала? — лениво спросил Илья. Судя по голосу, утренний скандал он уже даже не воспринимал всерьёз. Для него это была рядовая сцена.
— Да, Илья. Всё готово. Я приготовила тебе сюрприз.
— Смотри там. Мы с мамой минут через двадцать будем. Чтобы к нашему приходу стол уже был накрыт.
Наталья отключила вызов.
Передала Матвея отцу и аккуратно положила свою связку ключей на подоконник, покрытый строительной пылью.
— Пойдём, пап. Нам пора.
Они вышли из квартиры.
Но домой сразу не поехали.
Вместо этого поднялись на один пролёт выше и остановились между пятым и шестым этажами. Оттуда прекрасно просматривалась дверь квартиры.
Григорий Иванович тихо укачивал внука.
Наталья стояла рядом и смотрела вниз.
Финальную сцену она решила увидеть своими глазами.
Илья с Людмилой Марковной появились ровно через двадцать минут.
Сначала снизу донёсся голос свекрови и её тяжёлое дыхание. Затем послышались размеренные шаги Ильи.
— Она ещё молодая, — громко рассуждала Людмила Марковна, не считая нужным говорить тише. — Её просто воспитывать надо, Илюшенька. Построже с ней. Я тебе сколько раз говорила — не твой она человек. Избалованная, папенькина дочь. Думает, ребёнка родила — и теперь можно на мужской шее сидеть.
— Я ей сегодня утром всё нормально объяснил, мам, — самодовольно усмехнулся Илья. Наталья услышала звон ключей. — Теперь шёлковая будет. Сейчас для вида извинюсь, и она сразу побежит стол накрывать.
Щёлкнул замок.
Илья открыл дверь и пропустил мать.
— Заходи, мам. Сейчас увидишь, как мы тут устроились. Наташа! Мы пришли! Где еда?
Он шагнул в тёмную прихожую и тут же споткнулся о кусок старого плинтуса.
— Что ещё за…
Людмила Марковна с разбега налетела ему на спину.
— Илюша, почему света нет? Пусть она включит. Гостей даже нормально встретить не может.
Илья раздражённо стал шарить рукой по стене в поисках выключателя.
Вместо гладких обоев пальцы наткнулись на шероховатый бетон и торчащий конец провода, замотанный изолентой.
— Да что такое…
Он достал телефон и включил фонарик.
Узкий луч прорезал темноту.
Сначала осветил облезлые стены прихожей.
Потом пустое место, где ещё утром возвышался огромный шкаф.
Илья медленно двинулся дальше.
Луч фонарика скользнул в гостиную и упал на старый пол.
Дивана не было.
Телевизора не было.
Штор тоже.
Остались только пустые стены и куски старых обоев.
— Какого… — выдохнул Илья.
Под подошвой хрустнул кусочек штукатурки.
Он почти бегом бросился на кухню.
Свет телефона хаотично метался по помещению, выхватывая голые трубы, серую пыль, пятна на стенах и пустые места там, где несколько часов назад стояла мебель.
— Нас обокрали! — вдруг завизжала Людмила Марковна. — Илюшенька, тут всё вынесли! Звони в полицию! Они даже кухонную раковину украли! Господи, совсем ничего святого!
Илья молча стоял посреди кухни.
В дрожащем луче фонарика он заметил что-то на подоконнике.
Связку ключей.
Под ними — лист бумаги.
Он схватил записку.
«Я забрала только то, что принадлежит мне. Твои бесценные квадратные метры полностью остались тебе. Пользуйся. Заявление на развод подано. Ключи здесь. Хорошего вечера».
— Вот дрянь… — прошипел Илья и скомкал бумагу. — Мам, ты понимаешь? Она вынесла всё! Мебель, технику, даже ламинат сняла!
Людмила Марковна прижалась плечом к пустому дверному проёму.
По квартире гулял неприятный холодный сквозняк.
— А чай мы теперь где будем пить? — растерянно спросила она. — Илюша, здесь сыростью несёт. И пол ледяной, а я в туфлях.
— Она права не имела! — закричал он.
Голос отразился от пустых стен и вернулся эхом.
— Это мой дом! Моя квартира! Моя собственность! Я на неё заявление напишу! За кражу отвечать будет!
— Я бы не советовал.
Спокойная фраза прозвучала со стороны входной двери.
Илья вздрогнул и резко обернулся.
В проёме стоял Григорий Иванович.
Он вошёл неторопливо, остановился, сунув руки в карманы куртки, и посмотрел на зятя таким взглядом, что у Ильи мгновенно вспотели ладони.
Чуть позади находилась Наталья. На руках у неё проснувшийся Матвей тихо хныкал и вертел головой.
— Григорий Иванович… — Илья сглотнул. — Это что вообще такое? Верните всё обратно. Мы семья. Это совместное имущество. Так не получится. Я через суд всё верну.
— Совместное, говоришь? — Григорий Иванович достал из куртки толстую папку. — Здесь документы на всё, Илья. Двери. Обои. Напольное покрытие. Кухня. Сантехника. Мебель. Техника.
Он бросил папку на бетонный пол.
Та тяжело ударилась, раскрылась, несколько чеков вылетели наружу и разлетелись по комнате.
— Покупал это я. Оплачивал со своего счёта. И документы оформлены на моё имя. Я тебе эти вещи не дарил. Сегодня я просто приехал и забрал принадлежащее мне имущество. Есть ещё вопросы?
Людмила Марковна, до этого молчавшая, тут же всплеснула руками.
— Ну как же так можно поступать?! Здесь ваш родной внук жил! Ребёнку нужна комната, игрушки, нормальная кроватка! Где мальчик теперь будет спать?
Наталья шагнула вперёд.
— Моему сыну есть где жить, Людмила Марковна. У него прекрасная детская в доме моего отца. Там есть кроватка, игрушки, тёплый пол и обои с медвежатами. А вашему сыну остаются его собственные метры. Те самые, которыми он так гордился. Пусть теперь наслаждается ими самостоятельно.
Она посмотрела на Илью.
— И ещё. Новый смеситель в ванной мы сняли. Старый, бабушкин, поставили обратно. Он сильно течёт, поэтому лучше сразу положи под него тряпку или тазик. А то соседей снизу ещё зальёшь.
Только теперь Илья словно начал понимать масштаб происходящего.
Кредитная машина.
Пустая квартира.
Жена с ребёнком ушли.
Он даже подумал о работе — и внутренне дёрнулся. Григорий Иванович был связан с несколькими клиентами его компании и при желании действительно мог создать неприятности.
Илья заставил себя улыбнуться.
Так он делал всегда, когда хотел быстро замять конфликт.
— Наташ, ну ты чего так раздула? Ну психанул я утром. У меня проблемы на работе, не выспался. Ты же знаешь, характер у меня такой: быстро завожусь, зато быстро отхожу. Давай спокойно поговорим. Вернём всё как было. Зачем до такого доводить?
Он шагнул ближе и потянулся рукой к её плечу.
Наталья сразу отступила и крепче прижала Матвея.
— Не трогай меня. И к сыну сейчас не подходи. Разговаривать больше не о чем.
Она повернулась к отцу.
— Пап, пойдём. Здесь нам делать нечего.
Григорий Иванович молча кивнул.
Перед уходом ещё раз посмотрел на зятя — в этом взгляде не было ни злости, ни желания спорить. Только холодное презрение.
Дверь закрылась.
Илья остался посреди пустой бетонной комнаты.
Фонарик в руке подрагивал. Луч прыгал по стенам, освещал оборванные провода и пустые проёмы.
Из ванной доносился размеренный звук старого крана.
Кап.
Кап.
Кап.
Людмила Марковна медленно опустилась на подоконник и заплакала.
Ночь в пустой квартире оказалась настоящим испытанием.
После ухода Натальи с отцом Илья ещё несколько минут не двигался. Он продолжал сжимать смятую записку, а луч телефонного фонарика дрожал на голой стене.
Потом он убрал телефон в карман.
Квартира сразу погрузилась почти в абсолютную темноту. Лишь из подъезда через дверной глазок проникала тонкая полоска света.
Людмила Марковна устроилась на бетонном подоконнике кухни, застегнула пальто до самого горла и прижала к себе сумочку.
Плакать она уже перестала.
Теперь только тяжело и обиженно вздыхала.
— Илюшенька, — наконец позвала она. — Включи хоть свет. Мне страшно сидеть в такой темноте. И холод ужасный. Может, хоть какой-нибудь обогреватель остался?
Илья невесело усмехнулся и снова включил фонарик.
Луч прошёлся по кухне.
Утром возле стены ещё стояла мягкая банкетка.
Теперь там была пустота.
— Обогреватель тоже уехал, мам. Вместе со всем остальным. Смотри, даже часть розеток сняли. Здесь теперь разве что костёр разводить.
— Не неси ерунды, — раздражённо ответила она, спускаясь с подоконника. — Надо что-то предпринимать. Ты мужчина в конце концов. Позвони в полицию. Пусть оформляют кражу.
— Какую кражу? — Илья сорвался почти на крик. — Ты разве не слышала? У Григория Ивановича документы на каждую вещь. Полиция только посмеётся.
Людмила Марковна недовольно сжала губы.
Но долго молчать она не умела.
Через несколько минут заговорила другим тоном — мягким, убеждающим:
— Хорошо. Пусть вещи формально его. Но нам-то где сегодня ночевать? Я на голом полу лежать не могу, у меня спина больная. Давай поедем ко мне. Переночуем, а завтра ты уже спокойно начнёшь всё решать.
Илья задумался.
Ехать к матери означало окончательно признать поражение. К тому же он хорошо представлял её маленькую однокомнатную квартиру с продавленным диваном и стойким запахом старого шкафа.
Но других вариантов действительно не было.
Он открыл приложение такси.
Нажал «Заказать».
На экране появилось сообщение:
«Недостаточно средств».
Илья выругался.
На карте, которая была привязана к сервису, лежало всего несколько сотен рублей.
Он открыл банковское приложение и попытался перевести деньги с зарплатной карты.
Операция не прошла.
«Отклонено банком».
По спине пробежал неприятный холодок.
— Что опять? — спросила Людмила Марковна.
— Что-то с картой. Сейчас выясню.
Он позвонил в банк.
После нескольких минут разговоров с автоматическим помощником трубку наконец взяла сотрудница.
— Добрый вечер. Илья Сергеевич, слушаю вас.
— У меня не проходят операции по карте. Ни перевод, ни оплата. Что случилось?
— Одну минуту, пожалуйста… Проверяю информацию. Илья Сергеевич, зарплатный счёт, к которому была привязана карта, закрыт вчера вечером доверенным лицом. Наталья Григорьевна действовала на основании нотариальной доверенности. Остаток средств переведён на счёт, указанный при закрытии. Ваша вторая личная карта активна, но денежных средств на ней нет.
Илья замер.
— Что значит закрыт? Это мой зарплатный счёт! Там лежала зарплата! Как она вообще могла это сделать?
— Согласно сведениям банка, у Натальи Григорьевны были полномочия на управление счётом, включая его закрытие. Операция была проведена в соответствии с условиями обслуживания.
Илья оборвал звонок.
Он вспомнил.
Год назад, когда оформляли кредит на автомобиль, сам предложил сделать доверенность на Наталью. Чтобы она могла оплачивать кредиты и счета, если он будет занят или в командировке.
Тогда это казалось очень удобным.
Теперь это удобство обернулось против него.
— Что? — Людмила Марковна подошла ближе. — Илюша, что произошло? Ты весь побледнел.
— Денег нет, мам. Вообще. Она закрыла счёт и перевела остаток. У меня даже такси нечем оплатить.
В квартире снова стало тихо.
Только вода в ванной продолжала падать по капле.
Кап.
Кап.
Кап.
Людмила Марковна несколько секунд молчала, прикрыв рот ладонью.
Потом привычно собралась.
— Так. Паниковать не надо. У тебя друзья есть. Позвони кому-нибудь, попроси взаймы до зарплаты. Начальнику тоже позвони. Аванс попроси. Ты хороший специалист, тебе не откажут.
Илья посмотрел на мать.
Она по-прежнему была уверена, что любую проблему можно решить, если достаточно настойчиво потребовать.
Он достал телефон и набрал руководителя.
— Степан Андреевич, добрый вечер. Простите, что поздно. У меня дома чрезвычайная ситуация. Семейная. Завтра, возможно, задержусь на несколько часов. И ещё хотел попросить небольшой аванс. Срочно нужны деньги. Потом всё отработаю.
В трубке возникла слишком долгая пауза.
— Илья, — наконец произнёс начальник сухим голосом. — Ты сейчас серьёзно?
— В смысле?
— Ты вообще знаешь, что произошло с тендером, который был на тебе?
Илья напрягся.
— А что?
— Клиент отказался от сделки. Сегодня прислал официальное письмо. В качестве причин указал ошибки в расчётах и то, что в критический момент не мог с тобой связаться. Мы лишились контракта примерно на три миллиона.
У Ильи пересохло во рту.
— Степан Андреевич, я всё исправлю. Дайте два дня. Пересчитаю, лично встречусь с ними, объясню…
— Не исправишь.
Голос начальника стал ледяным.
— Этот клиент работает с компанией твоего тестя. И Григорий Иванович вчера лично разговаривал с генеральным. Они не хотят иметь дел с нашей фирмой, пока ты здесь работаешь.
Илья молчал.
— Ты понимаешь последствия? — продолжил Степан Андреевич. — Мы теряем серьёзного партнёра из-за одного менеджера. Поэтому завтра можешь не приходить. Доступ закрыт. Заявление на увольнение пришлю на почту. Лучше подпиши сам. Иначе будем разбираться по служебным основаниям.
— Но это же семейная ссора! Он не может…
— Может выбирать партнёров. Всего хорошего.
Связь оборвалась.
Илья медленно опустил телефон.
— Что? — спросила мать.
— Меня уволили.
— Как?!
— С сегодняшнего дня.
Людмила Марковна сначала просто открывала и закрывала рот.
Потом лицо её налилось красным.
— Это они! Она и её папаша! Всё специально устроили! Они хотят тебя уничтожить! Надо судиться! На них, на фирму, на всех!
Илья неожиданно рассмеялся.
Зло и устало.
— Мам, на какие деньги? У меня нет денег на адвоката. Даже на автобус сейчас нет.
И тут он вспомнил про автомобиль.
Кредит за машину списывался как раз с зарплатного счёта.
Он быстро открыл приложение и проверил задолженность.
На экране красным горело:
«Просрочка: 32 дня. Материалы переданы в отдел взыскания».
Илья почувствовал, как становится ещё холоднее.
Последний платёж он пропустил ещё до сегодняшних событий.
Просто забыл.
— Мама… кажется, машину тоже могут забрать.
— Как забрать? — её голос впервые прозвучал по-настоящему испуганно. — Это твой автомобиль!
Ответить он не успел.
В дверь постучали.
Три коротких и уверенных удара.
Илья подошёл к глазку.
На площадке стояли двое мужчин. Один держал планшет. На форменных куртках был логотип банка.
Он открыл дверь.
— Илья Сергеевич Сомов?
— Да.
— Представители службы взыскания. Автомобиль «Киа Оптима», зарегистрированный на вас в рамках кредитного договора, находится возле дома. По договору имеется просроченная задолженность более тридцати дней. Банк инициировал процедуру изъятия залогового имущества. Просим передать ключ и документы. Если откажетесь, будет вызван эвакуатор, а расходы добавятся к задолженности.
Людмила Марковна моментально выскочила из-за спины сына.
— Вы вообще понимаете, что говорите?! Машина принадлежит моему сыну! Он целый год платил! У человека временные сложности, а вы сразу имущество отбирать?!
Мужчина спокойно ответил:
— Мы сейчас находимся за порогом и действуем в рамках договора залога. При просрочке свыше установленного периода банк вправе инициировать взыскание. Илья Сергеевич договор подписывал лично.
Он посмотрел на Илью.
— Подписывали?
Тот молча кивнул.
Подписывал.
Практически не читая.
Тогда ему казалось, что работа стабильна и ничего случиться не может.
— В таком случае ключи, пожалуйста.
Илья ещё несколько секунд держался.
Потом медленно снял ключ от машины со связки и передал сотруднику.
— Документы тоже нужны.
Пришлось отдать и их.
Мужчина проверил данные.
— Благодарю. После реализации автомобиля банк пришлёт вам перерасчёт оставшейся задолженности.
Они ушли.
Илья долго смотрел на закрытую дверь.
Ещё вчера он парковал эту машину возле дома, планируя утром поехать на работу, а вечером встретиться с приятелями.
Сейчас эта жизнь казалась чем-то очень далёким.
Он вернулся на кухню.
Людмила Марковна снова сидела на подоконнике.
На этот раз даже руки у неё слегка дрожали.
Но через несколько минут мать вновь ожила.
— Нет. Нельзя позволить им так с нами поступить. Поедем к Наталье. Сейчас же. Заберём Матвея. Это твой сын. Ты отец. Они не имеют права скрывать ребёнка. Я позвоню в опеку. Скажу, что она незаконно увезла мальчика. У тебя собственная квартира!
Илья медленно обвёл рукой пустую кухню.
— Мам, посмотри вокруг. Какая квартира для ребёнка? Здесь даже раковины нет.
— А я тебе говорю — суд разберётся! Скажем, что она всё разгромила и сбежала. Представим тебя пострадавшим. И вообще хватит сидеть! Вызывай такси.
— Денег нет.
— У меня немного наличных есть.
Через полчаса они уже ехали в старом такси к загородному дому Григория Ивановича.
Дорога заняла почти час.
Илья смотрел в окно на коттеджные посёлки и чувствовал, как страх постепенно сменяется злостью.
Ему хотелось ворваться в дом, увидеть Наталью, заставить её вернуть всё назад.
Когда машина остановилась перед высоким кирпичным забором, они вышли.
Над воротами горел фонарь.
В углу была установлена камера.
Илья нажал кнопку домофона.
— Кто?
— Илья Сомов. Откройте. Я хочу увидеть жену и ребёнка.
— Вас не ждут. Уезжайте.
— Я отец! Вы не имеете права запрещать мне видеть сына!
Домофон отключился.
Минуту спустя открылась калитка.
Из неё вышел Григорий Иванович в тёплой домашней куртке.
Он встал так, чтобы полностью перекрыть вход.
— Илья, чего орёшь? Ребёнок спит. Наталья тоже. Езжай к себе.
— Куда к себе?! — Илья попытался шагнуть вперёд, но рядом появился охранник. — Вы разрушили мне всё! Деньги забрали, работу отняли, теперь ребёнка прячете! Это похищение!
Григорий Иванович даже не изменился в лице.
— Никто никого не похищал. Мать с восьмимесячным ребёнком ушла от мужа, который хватал её руками и угрожал. Синяки есть. Свидетели тоже. Поэтому Наталья находится в доме своего отца совершенно законно. Лучше займись своими делами.
— Я подам в суд!
— Хорошо, что напомнил.
Григорий Иванович достал большой конверт.
— Вот документы. Здесь копия заявления о расторжении брака и определении места проживания Матвея. Заседание назначено на послезавтра. И ещё одно требование — по возврату денежных средств.
— Каких ещё средств? Я вам ничего не должен!
— Три года назад я перевёл тебе триста пятьдесят тысяч на ремонт. Ты сам просил помочь оплатить материалы и работы. Банковский перевод есть. Переписка тоже. Теперь этот вопрос будет решаться официально. С процентами и судебными расходами сумма стала значительно больше.
Людмила Марковна ахнула.
— Да это же грабёж! Вы всё специально придумали!
Григорий Иванович посмотрел на неё холодно.
— Я просто возвращаю то, что принадлежит мне. Вы ведь любите говорить о собственности. Вот у вашего сына остались его квадратные метры. Наслаждайтесь.
Калитка закрылась.
Замок щёлкнул.
Илья открыл конверт.
В одном из документов стояла сумма:
520 000 рублей.
Он сунул бумаги в карман и пошёл от ворот.
Мать поспешила следом, продолжая говорить о судах, адвокатах и несправедливости.
Илья её почти не слышал.
Телефон снова завибрировал.
Банк напоминал о задолженности по кредитной карте:
58 000 рублей.
Он выключил экран.
Они шли вдоль тёмной дороги к автобусной остановке. Холодный ветер бил в спину. Людмила Марковна оступилась на бордюре и вскрикнула, но сын даже не повернулся.
В голове Ильи крутилась одна фраза:
«Это ещё не всё».
Следующие два дня прошли словно в липком тумане.
Илья почти не спал.
Ночевал в своей опустевшей квартире, постелив на пол старый плед, который принесла мать. Сидел в темноте и слушал капающий смеситель.
Людмила Марковна уехала к себе, но звонила по нескольку раз в день.
Спрашивала, нашёл ли адвоката.
Подготовил ли встречный иск.
Собрал ли доказательства того, что Наталья якобы украла вещи и специально разрушила жильё.
С адвокатом ничего не получилось.
Несколько специалистов, увидев документы, сразу сказали, что перспективы плохие. Один молодой юрист сначала согласился помочь за небольшую сумму, но после изучения материалов посоветовал не тратить оставшиеся деньги и искать возможность договариваться.
Илья в ярости закончил разговор.
В день заседания он надел костюм, который нашёлся у матери в шкафу.
Людмила Марковна пришла в строгом чёрном платье и с таким выражением, будто собиралась на похороны.
— Веди себя уверенно, — наставляла она возле здания суда. — Ты отец. У тебя есть права. Есть собственная квартира, регистрация. А у неё что? Только папины деньги. Суд не может просто отдать ребёнка матери.
Илья кивнул.
Хотя внутри всё сжималось.
Зал оказался небольшим и душным.
Наталья уже сидела на своей стороне.
Возле неё расположилась женщина-адвокат в строгих очках с большой папкой документов.
Саму Наталью Илья едва узнал.
Она немного похудела, зато выглядела спокойнее. Исчезли тёмные круги под глазами. На лице больше не было привычного напряжения.
Матвея в суд не привезли.
Илья сел на своё место.
Людмила Марковна устроилась позади на скамье и сложила руки на груди, не отрывая тяжёлого взгляда от бывшей невестки.
Судья — немолодая женщина с седыми волосами — открыла заседание.
Речь шла о расторжении брака, месте проживания малолетнего Матвея и алиментах.
Отдельно рассматривались имущественные требования.
Наталья говорила без истерик.
Спокойно объяснила, что совместная жизнь стала невозможна из-за постоянных унижений, давления и физической агрессии со стороны мужа.
Ребёнок находился с матерью с рождения и нуждался в постоянном уходе.
Когда слово дали Илье, он сразу повысил голос.
— Это неправда! Мы жили нормально! Просто произошла обычная семейная ссора, а она решила отомстить. Вывезла из моей квартиры всё — мебель, технику, сантехнику! Оставила пустые стены! А теперь хочет ещё и сына у меня забрать. У меня собственное жильё! Я могу воспитывать ребёнка!
Адвокат Натальи поднялась.
— Илья Сергеевич, скажите, в каком состоянии сейчас находится принадлежащая вам квартира?
— Пустая. Потому что она всё вывезла.
— Правильно ли я понимаю, что там отсутствует часть мебели, бытовая техника и необходимое оборудование для ребёнка?
— Потому что она украла!
— Прошу приобщить материалы осмотра жилья, — адвокат передала судье документы. — В помещении в настоящее время отсутствуют подходящие условия для постоянного нахождения младенца.
Людмила Марковна не выдержала.
— Так это Наталья специально всё разобрала!
Судья подняла глаза.
— Я попрошу слушателей не вмешиваться. При повторном нарушении придётся покинуть зал.
Свекровь замолчала.
Адвокат продолжила.
— Также имеется медицинская фиксация телесных повреждений истицы и аудиозапись конфликта.
Илья резко посмотрел на Наталью.
Запись?
Через несколько секунд из динамика прозвучал его собственный голос.
Грубый.
Раздражённый.
Тот самый утренний разговор.
«Мне всё равно, что ты не успеваешь… Я вас содержу… Мои квадратные метры — мои правила… Не нравится — собирайся и езжай к папочке».
Илья побледнел.
Он прекрасно помнил эти слова.
Но не знал, что Наталья включила запись.
— Она меня спровоцировала! — воскликнул он. — Это просто ссора! Я был злой!
Судья остановила его жестом.
Адвокат представила медицинскую справку.
В ней были зафиксированы кровоподтёки на плече Натальи.
Также в материалах имелись пояснения соседей, слышавших громкий конфликт и плач ребёнка.
Теперь Илья молчал.
Он помнил, как сжал плечо жены.
Помнил даже собственные пальцы на её руке.
Но почему-то был уверен, что никаких последствий не будет.
Судья задала следующий вопрос:
— У вас сейчас есть постоянная работа?
Илья опустил глаза.
— Временно нет. Я ищу.
— Каким образом вы планируете участвовать в содержании сына?
— Я найду работу. У меня квартира есть.
Заседание продолжалось ещё некоторое время.
После рассмотрения материалов суд расторг брак.
Место проживания Матвея определили с матерью.
Было установлено обязательство Ильи материально участвовать в содержании ребёнка в установленном законом размере.
Отдельно суд рассмотрел финансовые требования Григория Ивановича.
Общая сумма взыскания с учётом заявленных расходов составила около пятисот двадцати тысяч рублей.
Илья сидел, сжав край стола.
У него не было машины.
Не было работы.
На счетах почти ничего.
Зато оставалась квартира, превращённая в бетонную коробку.
— Беззаконие, — тихо прошептала Людмила Марковна.
Но теперь даже она говорила без прежней уверенности.
После заседания Наталья ненадолго задержалась рядом с бывшим мужем.
Посмотрела на него спокойно.
Без радости и без злорадства.
— Я не хотела такой жизни, Илья. Но ты сам сделал выбор.
Он промолчал.
Через пару недель квартиру пришлось выставить на продажу.
Риелтор после первого осмотра только тяжело вздохнула.
— По нормальной рыночной цене в таком состоянии её никто не возьмёт. Здесь нужен полноценный ремонт практически с нуля.
Потенциальные покупатели заходили внутрь и почти сразу начинали торговаться.
Их пугали голые стены, старый пол, следы сырости и торчащие коммуникации.
Один мужчина заглянул в ванную и спросил:
— А почему здесь постоянно вода капает?
Илья ничего не ответил.
Он хотел только одного — как можно скорее продать квартиру.
В результате нашлась строительная компания, которая выкупала убитые объекты под ремонт.
Предложили значительно ниже рынка.
Илья согласился.
После расчётов по долгам и другим обязательствам у него осталось совсем немного денег.
Этого хватило, чтобы снять крошечную студию на окраине и купить самую дешёвую мебель.
Через некоторое время Людмила Марковна практически перебралась к сыну.
Студия была настолько маленькой, что они фактически жили в одной комнате.
По вечерам мать постоянно жаловалась.
Говорила, что невестка разрушила семью.
Что из-за неё они потеряли внука.
Что деньги теперь уходят на аренду и выплаты.
Илья нашёл работу продавцом в салоне подержанных машин.
Зарплата зависела от продаж и была гораздо меньше прежней.
Часть дохода уходила на обязательные выплаты.
Он жил от зарплаты до зарплаты.
Прошёл месяц.
Однажды вечером Илья сидел за маленьким столом в съёмной студии и пил чай из кружки с трещиной.
Телефон подал сигнал.
Сообщение от Натальи.
Он открыл.
На экране появилось короткое видео.
Светлая детская комната.
Обои с маленькими медведями.
Мягкий ковёр.
На полу сидит Матвей.
Пухлые ножки в ползунках, светлые растрёпанные волосы.
Малыш ухватился обеими ладошками за кроватку.
Подтянулся.
Постоял.
Потом вдруг отпустил руки.
Сделал один неуверенный шаг.
Второй.
Третий.
И плюхнулся на попу.
После чего заливисто рассмеялся.
За кадром звучал голос Натальи:
— Молодец, Матвей. Ты сам пошёл. ❤️
Видео закончилось.
Илья продолжал смотреть на погасший экран.
Он пропустил это.
Первые шаги собственного сына.
В голове на секунду возникла его же фраза:
«Мои квадратные метры — мои правила».
Теперь эти слова звучали особенно нелепо.
Илья сжал кружку слишком сильно.
По старой трещине прошёл новый скол, и горячий чай пролился на стол.
Он даже не дёрнулся.
Хотел разозлиться.
Хотел написать Наталье что-нибудь язвительное.
Но вместо этого почувствовал, как по щеке медленно скатилась слеза.
Он отвернулся.
И долго сидел молча.
В дверь неожиданно постучали.
Сильно.
Требовательно.
Людмила Марковна, задремавшая на раскладушке, вздрогнула.
— Кого там ещё принесло?
Илья поднялся и открыл.
На площадке стоял мокрый от дождя мужчина в старом спортивном костюме.
В руке он держал бумаги.
С листов стекали капли.
— Ты Сомов?
— Да.
— Тот самый, который раньше жил в квартире на пятом этаже?
— Я. А что произошло?
Мужчина моментально повысил голос.
— Что произошло?! У меня потолок в спальне обвалился! Прямо на кровать! Всё размокло. Знаешь из-за чего? Из твоей старой квартиры долго текла вода! Старый кран или смеситель там постоянно капал, пока новые владельцы не перекрыли всё! Я оценщика вызывал. Вот документы. Ущерб огромный. Либо решаем вопрос, либо я обращаюсь официально.
Илья застыл.
Смеситель.
Тот самый старый смеситель.
Он моментально вспомнил Наталью.
«Тряпку положи, а то соседей затопишь».
Тогда ему было не до крана.
Первые дни он вообще почти не обращал внимания на капающую воду.
Потом привык к звуку.
Кап.
Кап.
Кап.
— Там новые владельцы уже были, — вмешалась Людмила Марковна из-за его плеча. — К ним и идите!
Мужчина раздражённо махнул бумагой.
— Разбираться будут по документам. Я уже выясняю даты, когда началась протечка и кто в этот момент отвечал за квартиру. Так что ждите официальных бумаг.
Он сунул мокрую копию сметы Илье и ушёл.
Дверь закрылась.
Илья медленно присел на корточки.
Лист выпал из его руки.
— Илюшенька, — тут же заговорила мать, — не переживай. Это всё можно оспорить. Это Наталья виновата! Она же поставила старый кран! Наверняка специально!
Илья ничего не ответил.
Он смотрел на телефон.
Несколько минут назад на его экране сын впервые самостоятельно сделал три шага.
А он этого не увидел.
Не держал его за руку.
Не услышал первый радостный смех рядом.
Он потерял жену.
Почти перестал видеть сына.
Лишился привычной работы.
Машины.
Квартиры.
Денег.
И всё это началось в тот момент, когда он решил, что право собственности на несколько десятков квадратных метров даёт ему право распоряжаться людьми.
С мокрого листа сорвалась капля.
Ударилась о линолеум.
Кап.
Точно так же, как тогда.
В его собственной пустой квартире. 💔