Наталья медленно осмотрела кухню.
Встроенная техника. Светлые деревянные фасады. Дорогая столешница из искусственного камня. Фартук, оттенок которого она выбирала несколько недель.
В гостиной стоял огромный угловой диван, на котором Илья любил проводить выходные, и большой телевизор на стене. В ванной был современный керамогранит, новая сантехника и просторная душевая.
Всё это оплатил Григорий Иванович — отец Натальи.
Он просто однажды перевёл зятю крупную сумму и сказал:
— Сделайте хороший ремонт. Хочу, чтобы внуку потом было удобно.
Он не лез в выбор плитки, мебели или техники. Не командовал. Не напоминал о деньгах.
Просто помог дочери.
А Илья потом с удовольствием лежал на купленном тестем диване, приглашал друзей и хвастался новой кухней. При этом мог устроить Наталье скандал из-за отпечатка пальца на телевизоре.
Он действительно начал считать весь этот комфорт собственным достижением.
Ведь квартира-то его.
Сегодня утром он окончательно перешёл границу.
Наталья достала телефон.
В манеже снова захныкал Матвей. Она подошла к ребёнку, подняла его, прижала к груди и начала тихонько покачивать. Горячая детская головка устроилась у неё на плече.
— Всё хорошо, малыш, — прошептала она и поцеловала сына в макушку. — Мама сейчас разберётся.
Она нашла номер отца.
— Пап, привет.
— Привет, Наташенька. Как там наш Матвей? — бодро спросил Григорий Иванович, но дочь сразу услышала скрытое беспокойство. Отец каким-то образом всегда понимал, когда у неё неприятности.
— Только заснул. Пап, мне нужна твоя строительная бригада. И грузовые машины. И несколько крепких мужчин.
На другом конце повисла короткая тишина.
Григорий Иванович никогда не вмешивался в семейную жизнь дочери без приглашения. Но сейчас она сама попросила.
— Что случилось? На дачу что-то перевозить? Или ремонт решила затеять?
— Нет, пап. Мы будем возвращать квартиру Ильи в то состояние, в каком она была до нашего ремонта. Я заберу всё, что принадлежит мне и тебе. А потом подам на развод.
Теперь тишина стала тяжёлой.
Наталья услышала только медленный вдох отца.
— Я понял, дочка. Через час приедем. Ты держись.
Ровно через час в прихожей уже стояли рабочие.
Первым вошёл Григорий Иванович. Он молча посмотрел на бледную дочь, затем на спящего у неё на руках внука. Потом его взгляд остановился на Натальином плече, где красные отметины уже начали наливаться фиолетовым.
Он не задал ни одного вопроса.
Только повернулся к широкоплечему мужчине в рабочей одежде.
— Серёжа, начинаем. Забираем всё, что ставили и покупали мы. Оставляем до первоначального состояния. До бетона.
Рабочие принялись за дело без лишних разговоров.
Сначала вынесли вещи Натальи и Матвея. Детскую кроватку. Комод. Пеленальный столик. Коробки с игрушками, крошечными носочками и детскими комбинезонами.
Следом уехали посуда, полотенца, постельное бельё, книги и всё остальное, что когда-либо покупали Наталья или её родители.
Потом очередь дошла до мебели.
Первым разобрали большой встроенный шкаф в прихожей. Когда его сняли, за ним показались старые кривые обои в мелкий выцветший цветочек. На одном участке даже отсутствовал плинтус — все эти годы дефект просто скрывался за дверями шкафа.
Наталья сидела на единственном пока ещё оставшемся кухонном стуле, держала спящего сына и наблюдала, как из квартиры слой за слоем исчезает прежний уют.
В гостиной мужчины начали снимать ламинат.
Панели с сухим треском отрывались одна за другой, в воздух поднималась мелкая строительная пыль. Под современным покрытием обнаружился тот самый старый советский паркет — исцарапанный, вздувшийся возле стен и потемневший от времени.
— Григорий Иванович, межкомнатные двери тоже демонтируем? — спросил один из работников, вытирая лоб рукавом.
— Конечно. Мы их покупали — значит, забираем.
Вскоре вместо дверей остались пустые проёмы.
С окон сняли плотные шторы и карнизы. Вместе с креплениями местами осыпалась старая штукатурка. Яркий дневной свет залил комнаты и безжалостно показал все трещины, неровности и пятна.
В ванной отключили стиральную машину, сняли раковину, полочки и держатели.
— А смесители? — уточнил рабочий.
— Новые снимаем. Старый кран у меня в машине, я его сохранил после ремонта. Верните его обратно. На кухне трубы перекройте заглушками. Мойку тоже забираем.
С кухней пришлось возиться дольше всего.
Когда вынесли огромный холодильник, под ним обнаружилась толстая полоса серой пыли и ржавое пятно, оставшееся ещё от бабушкиного старого агрегата.
Вытащили посудомоечную машину.
Потом разобрали гарнитур, разделили шкафы на секции и один за другим унесли в грузовик.
Наталья сама выкрутила лампочки из дорогих потолочных светильников. В коридоре оставила только одну простую лампу в старом патроне.
Пусть хотя бы не свалится в темноте.
К пяти вечера квартира пахла старой штукатуркой, бетоном, строительной пылью и сыростью.
Это и была настоящая квартира Ильи.