«Я женился на безродной нищенке. Её мать моет туалеты, а отец вообще уголовник!» — громко заявил муж прямо на нашей свадьбе. Сто гостей дружно рассмеялись, но в этот момент двери распахнулись, и на пороге появился мой отец: «Ну что, зятёк, теперь послушай меня». Кирилл мгновенно побледнел, а роскошное торжество за несколько минут превратилось для его семьи в настоящий кошмар…
На город медленно опускался вечер, растворяя улицы в густеющих сумерках. Из кухни доносился негромкий звон посуды: мама складывала в пакеты приготовленные угощения, собираясь утром отправиться помогать в банкетный зал.
Через несколько минут она появилась в комнате, поправляя очки.
— Какие серьги завтра наденешь? Голубые, которые мы покупали к выпускному, или серебряные?
Алёна слегка улыбнулась.
— Мам, любые. Я всё равно буду в свадебном платье. Кто там вообще станет рассматривать мои серьги?
— Ещё как станут, — упрямо возразила мать. — У них всё должно блестеть, будто на витрине дорогого магазина. Но ты ничем не хуже.
С этими словами женщина снова ушла на кухню, что-то недовольно бормоча про «богатеев», «понты» и желание сделать «всё не хуже, чем у людей».
Алёна прекрасно понимала, кого мама имеет в виду.
Семью Кирилла.
Семью её будущего мужа.
Будущая свекровь, Антонина Васильевна, много лет преподавала русский язык и уже при первой встрече посмотрела на Алёну так, будто перед ней находилась не будущая родственница, а досадная грамматическая ошибка, которую хотелось немедленно исправить.
Алёна тяжело вздохнула и провела пальцем по краю бокала.
Она прекрасно помнила день, когда Антонина Васильевна впервые пришла к ним домой.
Женщина внимательно осмотрела небольшой коридор, потёртый диван, старенький шкаф и сервант с хрустальной посудой, которую мама Алёны берегла много лет.
На лице будущей свекрови мелькнула плохо скрытая брезгливость.
— У вас… уютно, — произнесла она таким тоном, что слово «уютно» прозвучало почти как «бедненько». — Очень по-домашнему.
Мать Алёны тогда ничего не ответила.
Только сильнее сжала кухонное полотенце.
— Алёна, ты меня слышишь? — мама снова появилась в комнате, держа в руках две маленькие бархатные коробочки. — Я всё-таки за голубые. Они прекрасно подчёркивают цвет твоих глаз.
— Хорошо, мам. Пусть будут голубые.
Алёна согласилась, хотя внутри уже разрасталось неприятное чувство тревоги.
Она прекрасно понимала: завтрашний день станет настоящим испытанием.
Кирилл был красивым, высоким, уверенным в себе. Он вырос в семье, где никто никогда не спрашивал цену в ресторане и не считал деньги до зарплаты.
Сначала Алёне казалось, что встреча с ним — невероятная удача.
Но его семья…
Антонина Васильевна уже несколько раз осторожно намекала, что «девушки из простых семей часто слишком быстро привыкают к хорошей жизни».
А отец Кирилла, Игорь Петрович, владел несколькими ресторанами и при первой встрече вообще почти не смотрел на Алёну. Лишь сухо кивнул ей, будто она была новым сотрудником, которого ещё неизвестно, стоит ли оставлять после испытательного срока.
— Ты главное не нервничай, — мама подошла и ласково погладила дочь по плечу. — Мы с папой сделаем всё, чтобы завтра ты чувствовала себя достойно. Я с утра поеду в ресторан, помогу на кухне, проконтролирую, чтобы всё было хорошо. А отец… отец тоже придёт. Он мне обещал.
Алёна невольно вздрогнула.
Отец.
О нём Кириллу она рассказывала очень мало.
Только сказала однажды, что в молодости отец оказался в плохой компании, связался не с теми людьми и получил срок, но много лет назад полностью изменил свою жизнь.
Кирилл тогда лишь махнул рукой.
— Какая разница? Ты же не отвечаешь за родителей.
Однако Алёна почему-то не поверила его безразличию.
Кирилл вырос в мире, где огромное значение имело всё: фамилия, образование, знакомства, место работы родителей, происхождение денег и даже район, где человек провёл детство.
Её отец с уголовным прошлым в эту идеально выстроенную картину явно не вписывался.
Той ночью Алёна практически не спала.
Она лежала и смотрела на лёгкий белый тюль, который едва двигался от открытого окна, представляя, какой станет её жизнь после свадьбы.
Кирилл говорил о загородном доме.
Обещал купить ей новую машину.
Рассказывал о путешествиях, ресторанах и красивой жизни.
Но где-то глубоко внутри Алёна всё сильнее чувствовала неприятную правду.
Возможно, Кирилл выбрал её не только из любви.
Ему нравилось идти наперекор собственной семье.
Алёна была его вызовом.
Его протестом против матери.
Его демонстративным «неправильным выбором».
И Алёна боялась одного: когда Кириллу надоест бунтовать, интерес к ней исчезнет вместе с этим азартом.
— Ты моя личная победа, — любил говорить он, целуя её в висок. — Они все были уверены, что я выберу какую-нибудь избалованную дочь миллионера. А я приведу тебя. Пусть смотрят и завидуют.
Когда-то эти слова казались Алёне красивыми.
Теперь они почему-то пугали.