— Твои родственники были жалкими нищебродами! — Артур произнёс это прямо за ужином, в присутствии собственной матери, даже не пытаясь говорить тише. — А ты до сих пор трясёшься над какими-то старыми книгами и семейным серебром. Лучше бы благодарила меня за то, что я вообще содержу тебя в твоём возрасте!
Я молча перевела взгляд с мужа на Тамару Борисовну. Свекровь удобно устроилась рядом с сыном, довольно улыбалась и неторопливо расправляла салфетку на коленях. Казалось, они обсуждали какую-то забавную историю о посторонних людях, а вовсе не о моих умерших родителях.
Посреди обеденного стола красовался серебряный поднос, доставшийся мне от мамы и папы. Возле тарелки лежал мой смартфон. А в рабочем кабинете, за двумя закрытыми дверями, стоял массивный сейф. Именно там хранились деньги, которые Артур рассчитывал получить следующим утром для очередной предпринимательской затеи.
Восемь миллионов шестьсот тысяч рублей. Наличными.
На протяжении трёх месяцев супруг убеждал меня, что без этой суммы его новая сделка неминуемо сорвётся. Зато если я соглашусь помочь, он якобы сможет значительно увеличить обороты бизнеса и наконец перестанет пользоваться моими банковскими счетами.
По нашему первоначальному плану вечером я должна была окончательно проверить документы, а утром открыть сейф и передать ему необходимую сумму.
— Артур, — спокойно произнесла я, — ты сейчас оскорбляешь людей, благодаря которым у тебя есть возможность жить в этой квартире и сидеть за этим столом.
— Ну вот, опять началось! — насмешливо протянул муж. — Мам, помнишь, я тебе говорил? Стоит только напомнить Галине, как всё обстоит на самом деле, и она немедленно превращается в университетского профессора!
Тамара Борисовна подалась вперёд и посмотрела на меня с притворной доброжелательностью.
— Галочка, не нужно изображать из себя особу благородных кровей. Никто ведь не отрицает, что твои родители были образованными людьми. Только пойми простую вещь: деньги сейчас необходимы живым. Твоему супругу, вашей семье. А ты спрятала их в железный ящик и ведёшь себя так, словно мы пришли выпрашивать подаяние.
Мне прекрасно был знаком этот сценарий.
Сначала свекровь восхищалась моим умом и рассудительностью. Затем начинала объяснять, что по-настоящему мудрая жена обязана уступать мужу. А заканчивалось всё очередным переводом с моего счёта на покрытие Артуровых расходов.
То ему срочно требовалось закрыть временную финансовую дыру в бизнесе, то оплатить аренду офиса, то приобрести автомобиль, то рассчитаться с поставщиками.
Артуру исполнилось пятьдесят три. Мне было пятьдесят два. Его матери — семьдесят пять.
Все трое мы давно вышли из возраста, когда можно не понимать разницу между собственными и чужими деньгами.
Однако за последние годы муж и свекровь настолько привыкли распоряжаться моими средствами, что начали воспринимать их как общий семейный бюджет. Причём главным распорядителем этого бюджета Артур считал исключительно себя.
А мне, по их представлениям, отводилась роль женщины, которая знает комбинацию от сейфа и обязана открывать его по первому требованию.
— Завтра утром ты откроешь сейф, — произнёс Артур, перестав улыбаться. — К девяти часам у меня назначены переговоры. Партнёры рассчитывают получить оплату.
— И ты всерьёз думаешь, что после сегодняшних слов я просто отдам тебе деньги?
— А что такого ужасного я сказал? — Он демонстративно развёл руками. — Что тебе пора перестать строить из себя потомственную аристократку? Так это чистая правда! Что у тебя вообще имеется, кроме родительского наследства? Старые книги, пыльные архивы и привычка считать себя лучше окружающих!
Тамара Борисовна немедленно вступилась за сына:
— Артур занимается серьёзным делом, а ты придираешься к каждому слову. Мужчина имеет право вспылить, когда на его плечах лежит такая ответственность!
Я посмотрела на дорогие часы, украшавшие запястье мужа.
Их он приобрёл по моей банковской карте перед очередной деловой встречей. Объяснил, что успешный предприниматель обязан производить солидное впечатление.
Элегантный костюм тоже был куплен на мои средства.
Аренду офиса, где ещё весной трудились его сотрудники, последние два месяца оплачивала я.
Артур гордо именовал всё это взаимной семейной поддержкой.
Но в последнее время мне всё чаще казалось, что я просто финансирую чужое тщеславие.
— Настоящая ответственность начинается тогда, когда человек вкладывает в дело собственные деньги, — заметила я.
Улыбка мгновенно исчезла с лица мужа.
— Только не начинай снова! Средства в сейфе предназначены для проекта. Мы давно всё решили!
— Мы обсуждали возможность займа. Я предложила оформить договор, установить сроки возврата и определить залог. Ты отказался ставить подпись.
— Потому что не собираюсь унижаться перед собственной женой и писать ей долговые расписки, словно какому-то постороннему человеку!
— Значит, брать деньги без обязательств тебе не стыдно? И оскорблять покойных родителей супруги при своей матери тоже совершенно нормально?
