— Да перестань, — беспечно ответил Гена. — Это всего лишь шутка. Лена ничего не узнает.
— Шутка?! — мама повысила голос. — Ты вообще понимаешь, чем это может закончиться? Она ведь обожает эту брошь!
Я застыла, прижав ладонь к груди. В висках застучало. Что он сделал с подарком? Почему мама так взволнована?
— Все под контролем, — Гена заговорил почти шепотом, и я невольно подошла ближе. — Никто ничего не заметит. Я все предусмотрел.
— Ты всегда так говоришь, — с горечью произнесла мама. — А потом…
— Мам, ты преувеличиваешь. Это просто подарок. Ничего страшного.
— Не просто! Ты не понимаешь, насколько это важно для Лены. И для ее бабушки тоже…
Я осторожно заглянула в щель между дверью и косяком. Гена стоял у стола, а в руках у него была… та самая брошь. Но что-то в ней было не так. Я присмотрелась и поняла: камень в центре украшения выглядел иначе — тусклый, без того особого сияния, которое так поразило меня в магазине.
— Подделка, — прошептала я, и это слово эхом ударило у меня в голове.
Гена резко обернулся и увидел меня. Его лицо вмиг исказилось от испуга. Мама ахнула и прикрыла рот рукой.
— Лена… — начал Гена, но я уже вошла в кухню.
— Что это? — дрожащей рукой я указала на брошь. — Где настоящая?
— Лен, послушай… — он шагнул ко мне, но я отступила назад.
— Говори правду! — мой голос дрожал, но я не отводила глаз.
Он опустил голову и сжал брошь в кулаке.
— Я… я продал ее.
— Что?! — у меня будто ушла земля из-под ног. — Зачем?!
— Мне срочно понадобились деньги, — он поднял на меня глаза, и в них смешались стыд и отчаяние. — На новую серию картин. Я хотел сделать сюрприз — показать их на выставке, а потом вернуть все с гонорара.
— Ты продал подарок для бабушки?! — сорвалась я на крик. — После всего, что она для меня сделала?!
— Я знаю, это было глупо, — Гена стиснул кулаки. — Но я думал, что успею все исправить…
— Глупо? — я горько рассмеялась, и этот смех прозвучал почти истерично. — Это не глупость. Это предательство.
Мама молча подошла ко мне и положила руку на плечо. В ее глазах было сочувствие.
— Лена, я пыталась его остановить, — тихо сказала она. — Но он меня не послушал…
Я посмотрела на них обоих: на мужа, опустившего голову, словно мальчишка, которого поймали на лжи, и на маму, которая пыталась меня поддержать. Внутри разрасталась пустота, которую уже не могли заполнить никакие объяснения и оправдания.
— Такси ждет, — я схватила сумку, лежавшую на стуле. — Мне нужно ехать.
— Лен, пожалуйста, — Гена сделал шаг ко мне. — Давай поговорим. Я все исправлю…
— Исправишь? — я обернулась к нему, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Каким образом? Ты не сможешь вернуть то, что уже потеряно.
Я вышла из квартиры, даже не оглянувшись. Уже в лифте достала телефон и отменила поездку в такси. Мне было нужно время — чтобы подумать, чтобы понять, как жить дальше.
В аэропорту я купила самую простую открытку и написала на ней:
«Бабушка, прости, что я не привезла подарок. Но я люблю тебя больше всех на свете».
Самолет поднялся в небо, унося меня в Петербург — к человеку, который всегда верил в меня. А в Москве остались разбитые мечты и вопросы, на которые у меня пока не было ответа.
Конец