— Спасибо за праздник.
— Пожалуйста, — сказала я.
Она ушла. Дверь громко хлопнула.
Пять секунд все молчали. Потом из комнаты выглянул соседский мальчишка:
— А торт уже можно?
И мы рассмеялись. Нервно, глупо, совсем не к месту. Но именно это спасло вечер.
Я снова зажгла свечи. Ваня загадал желание. Надул щёки, зажмурился и задул все десять свечек одним разом. Все хлопали, кричали, фотографировали. Я улыбалась, а сама смотрела на сына и думала: как объяснить ребёнку, что взрослые иногда ведут себя хуже детей, и это совсем не значит, что он недостаточно хороший?
Когда гости ушли, я мыла тарелки. Муж сушил. У нас такое случается редко: обычно он говорит “сейчас пять минут полежу” и исчезает на диване. А тут стоял рядом и молча вытирал стаканы.
Я посмотрела на него, и впервые за вечер мне стало его жалко. Потому что ему, наверное, тоже больно признавать, что его мама — не та самая добрая бабушка из рекламы йогурта.
— Ты как? — спросила я.
— Нормально. Только бесит, что Ваня всё слышал.
— И всё видел.
Муж кивнул.
Потом мы пошли к сыну. Он сидел на кровати и перебирал подарки. Наушники от нас. Настольная игра от моих родителей. Набор маркеров от моей сестры. Огромный нелепый робот от крестного, который говорил по-китайски и мигал глазами.
— Хороший день был? — спросил муж.
— Угу, — ответил Ваня.
— Насчёт бабушки… — начал он.
Сын поднял глаза.
— Она просто меня не знает, да?
У меня в горле встал ком. Злой, колючий.
Муж сел рядом.
— Это не твоя вина.
— Я знаю, — сказал Ваня.