— Не собираюсь я сидеть над твоей дурацкой алгеброй. Ты вообще мне никто, чтобы командовать. Не мать!
— Пока живёшь под моей крышей и питаешься за мой счёт, придётся выполнять установленные правила.
— Под твоей крышей? — издевательски переспросила Лера. — Между прочим, папа тоже за эту квартиру платит.
— Эта квартира принадлежит лично мне. Она перешла ко мне от бабушки. А твой отец здесь даже регистрации не имеет.
Лера сделала шаг вперёд и остановилась почти вплотную. От неё пахнуло приторной искусственной клубникой — тем самым блеском для губ, который она приобрела за украденные деньги.
— А ты вообще понимаешь, что мне даже уходить никуда не понадобится? Достаточно одного звонка.
— И кому же ты собираешься звонить? — спросила я, оставаясь на месте.
— В органы опеки, — медленно произнесла она, явно наслаждаясь моей реакцией. — Расскажу, что мачеха поднимает на меня руку. Не даёт нормально есть. Постоянно унижает и запугивает. Представляешь, насколько быстро они отреагируют?
Я невольно рассмеялась. Смех вышел коротким и горьким.
— Ну так звони. Пусть приходят и смотрят. Увидят холодильник, набитый продуктами, и твою комнату, заваленную одеждой.
Лера вытащила телефон и разблокировала его.
— Ты точно этого хочешь? Если начнут разбираться, папу могут лишить родительских прав. Или так затаскают по инстанциям, что он сам не рад будет.
— Ты не станешь причинять неприятности собственному отцу. Он ведь ради тебя на всё готов.
— Да брось, — равнодушно повела плечом Лера. — Зато ты наконец перестанешь доставать меня оценками и деньгами. Я хочу жить так, как мне нравится.
Она повернулась и скрылась в своей комнате. Примерно через час хлопнула входная дверь. Я осталась одна на кухне. На поверхности остывшего чая появилась тонкая тёмная плёнка.
«Ну всё, тебе конец. Скоро гости будут». — 13:42
Это сообщение прислала Лера. Я прочитала его и сразу удалила. Подумала, что девчонка снова пытается напугать меня пустыми угрозами.
В среду утром раздался дверной звонок. Два коротких сигнала подряд. Я в тот момент протирала пыль в прихожей. Подошла и открыла дверь.
За порогом стояли две незнакомые женщины. Первая — постарше, в строгом пальто серого цвета. Вторая — совсем молодая, с планшетом в руках.
— Здесь проживает семья Смирновых? — официальным тоном спросила старшая.
— Да, здесь.
— Органы опеки и попечительства. Старший инспектор Рогова. Разрешите пройти?
Женщины вошли в прихожую. Снимать обувь не стали, лишь натянули поверх сапог синие бахилы. Прилипший к подошвам снег постепенно таял, оставляя на коврике грязные мокрые разводы.
— В наше ведомство поступило обращение, — заговорила Рогова, с металлическим щелчком открывая плотную папку. — Речь идёт о возможном физическом и психологическом насилии в отношении несовершеннолетней Валерии Смирновой.
Я прислонилась плечом к стене. На мгновение стало трудно дышать.
— Какое ещё обращение? От кого вы это услышали?
— От самой Валерии, — пояснила молодая сотрудница. — Девочка обратилась к школьному психологу и сообщила, что мачеха регулярно над ней издевается, не кормит, запирает в комнате. Кроме того, утверждает, что вчера получила удар по лицу.
— Ничего подобного не было! — голос предательски задрожал. — Я ни разу не подняла на неё руку! Она просто прогуливает занятия и таскает у меня деньги!
Рогова внимательно посмотрела на меня поверх оправы очков. В её взгляде читалось недоверие.
— Нам необходимо осмотреть комнату несовершеннолетней и содержимое холодильника. Также проверим остальные помещения квартиры.
Следующие сорок минут показались настоящей пыткой. Совершенно посторонние люди заглядывали в мои шкафы. Изучали даты на упаковках творога. Осматривали постельное бельё в спальне Леры, проверяя, насколько оно чистое.
Молодая сотрудница практически не отрывалась от планшета, постоянно что-то записывая.
— Почему в гардеробе девочки всего три тёплых свитера? — поинтересовалась Рогова.
— Потому что она соглашается носить только эти! Остальную одежду сама выбросила, заявив, что такие вещи носить стыдно.
— Прошу отвечать спокойно, без лишних эмоций, — холодно заметила инспектор. — Где сейчас находится отец ребёнка?
— На работе. Он работает охранником на складе.
— Мы пригласим его для профилактической беседы. Вас это тоже касается. — Рогова закрыла папку. — Семью берём на контроль. Если сведения о жестоком обращении подтвердятся, будет рассмотрен вопрос о временном помещении девочки в социальное учреждение. До окончательного выяснения обстоятельств.
— Но вы же собственными глазами видите, что у нас всё в порядке! — я обвела рукой отремонтированную квартиру, указала на дорогой компьютер Леры.
— Мы наблюдаем напряжённую психологическую атмосферу. По словам школьного специалиста, девочка проплакала у него почти два часа. Такое непросто изобразить.
Наконец женщины ушли. После них на полу остались серые грязные разводы. Я медленно опустилась вдоль стены и села прямо на пол. Квартирная тишина буквально давила на уши.