— Хорошо, тогда я вас не забираю, — неожиданно ответила Нина. — Я предлагаю вам работу. У меня в мастерской двадцать две швеи, а половина из них даже рукав нормально вшить не может, чтобы мне не приходилось кричать.
Тут Валентина Петровна не выдержала и расплакалась. Лицо сморщилось, слёзы потекли по щекам, она неловко вытирала их тыльной стороной ладони. Нина присела рядом с креслом и молча взяла её за руку. В прикроватной тумбочке лежали очки, расчёска со сломанными зубцами и старый потёртый напёрсток. Точно такой же, парный тому, что соседка когда-то подарила Нине. Свой напёрсток она уже четырнадцать лет бережно носила в косметичке.
Разговор с Инной Витальевной состоялся по телефону и оказался недолгим.
— Простите, а вы вообще кто такая?
— Соседка.
— Ну конечно! Соседка! Вы хоть представляете, сколько стоит её содержание? Пятьдесят восемь тысяч ежемесячно! Мы ведь не какие-нибудь чудовища. Устроили её в приличный частный пансионат, где и врачи, и процедуры, а не в государственную богадельню, где люди по коридорам лежат!
— Пенсию она получает около тридцати тысяч. А квартиру вы сдаёте примерно за шестьдесят. Я уже посмотрела объявления.
На другом конце линии наступило молчание.
— Вас это совершенно не касается! И вообще, она сама согласилась! Лично при мне бумаги подписывала!
— Тогда сама сможет и расторгнуть договор. Её ведь никто не признавал недееспособной?
— Что вы сказали?
— Валентина Петровна юридически дееспособна, — спокойно повторила Нина. — Суд не лишал её права самостоятельно принимать решения. Следовательно, она вправе выбирать, где жить и где быть зарегистрированной.
— Вы что, адвокат?
— Нет, я швея. Но у меня работает юрист, которому я плачу именно за такие вопросы.
— Да забирайте её! — наконец сорвалась Инна. — Забирайте, раз такие умные! Только не вздумайте потом мне звонить, когда вам надоест в благородство играть! И сразу предупреждаю: делить нечего, всё давно оформлено!
— Я уже поняла.
Юрист действительно объяснил, что за квартиру можно попытаться побороться. У Валентины Петровны сохранялись регистрация и право пользования жильём. Через суд вполне реально было добиться вселения, хотя процесс занял бы восемь-десять месяцев, потребовал экспертизы и нескольких заседаний.
— Не хочу я ни с кем судиться, — отказалась Валентина Петровна. — Там ведь мой внук. Ему двадцать два года. На день рождения открытку мне прислал, электронную. Неужели я с собственным внуком воевать стану?
— Он уже шесть месяцев вас не навещал.
— Он в Петербурге учится. — Старушка немного помолчала. — Не стану, Нина. Не уговаривай.
Через неделю договор с пансионатом удалось расторгнуть. Забирали Валентину Петровну в среду, под дождём. Она сидела в машине, крепко прижимая к себе сумочку, и всю дорогу молчала. Только когда въехали в Москву, вдруг заметила:
— У тебя ремень безопасности поскрипывает. Надо бы смазать.
— Непременно. Сразу этим займусь.
Затем началось то, в чём Нина за долгие годы стала настоящим специалистом. Консультации гериатра, занятия с реабилитологом дважды в неделю, специальные ходунки, которые Валентина Петровна окрестила «этой конструкцией» и целую неделю отказывалась использовать. Витамин D, препараты железа, полноценное питание и строгий распорядок дня. Ведь пожилому человеку привычный режим необходим ничуть не меньше, чем ребёнку.
Спустя месяц Валентина Петровна сумела подняться на ноги. Через два месяца самостоятельно добралась от кровати до кухни, придерживаясь за стену. Опустилась на табурет и долго переводила дыхание.
— Ну как? — спросила Нина.
— А что «как»? Кухня хорошая. Только шторы висят криво.
— Да не может такого быть!
— Ещё как может. Подгибала без линейки, на глазок. Думаешь, я не замечу? Совсем забыла, чему я тебя учила?
— Совсем, — улыбнулась Нина. — Придётся вам всё заново показывать.
В сентябре Валентина Петровна впервые приехала в швейный цех. Её привезли на инвалидном кресле и устроили возле раскройного стола. Двадцать две работницы с любопытством поглядывали на маленькую старушку, но особенного впечатления её появление не произвело.
Зато через сорок минут отношение изменилось кардинально.
— Куда ты выкройку положила? По долевой нити клади! Посмотри на материал! После второй стирки всё перекосится, заказчица вернётся с претензией, и будет абсолютно права! Так, а кто здесь такую строчку сделал? Признавайтесь! Я даже ругаться не стану, просто расплачусь!
— Валентина Петровна, — осторожно обратилась к ней бригадир Люда, которой было сорок восемь лет и которая двадцать лет проработала швеёй. — А можете показать, как правильно рукав вмётывать? Я уже двадцать лет с этим мучаюсь.
— Давай сюда. Смотри внимательно. И только не сопи мне прямо в ухо.
После этого Валентина Петровна стала приезжать в мастерскую ежедневно. К весне она уже передвигалась с тростью, сама преодолевала ступеньки и при этом громко возмущалась, почему человечество до сих пор не научилось делать удобные перила.