А в феврале на пороге ателье появилась Кристина.
Восемнадцатилетняя девушка в слишком лёгкой для погоды куртке и шапке, надвинутой почти на глаза. Она пришла по объявлению: «Ищем ученицу закройщика. Опыт необязателен, всему научим». Присев в приёмной, девушка всё время прятала кисти рук в длинных рукавах.
— Так, швейный колледж, второй курс, — просматривала анкету Нина. — Прекрасно. А где-нибудь уже работали?
— Нет. — Девушка замялась. — Вернее, пыталась. В три места обращалась.
— И что получилось?
Кристина немного помолчала. Затем медленно вытащила руки из рукавов и положила перед собой на стол.
Кожа от запястий до кончиков пальцев была покрыта неровными белыми участками. Такие же светлые пятна виднелись на шее и возле уха.
— Это витилиго, — объяснила Кристина. — Оно не передаётся другим людям. Я сразу предупреждаю, чтобы потом не задавали вопросов. В двух местах мне сказали, что перезвонят. А в третьем администратор заявила прямо: у нас клиенты приходят на примерки, сами понимаете. И спросила, смогу ли я постоянно работать в перчатках.
Нина взглянула на руки девушки, потом заметила в отражении шкафа собственную левую щёку и уже собиралась ответить.
Но не успела. Дверь внезапно распахнулась, и в приёмную вошла Валентина Петровна. В одной руке трость, на носу очки, на шее портновский сантиметр.
— Нин, куда ты бортовку переложила? Я уже весь стеллаж пере… — Она остановилась на полуслове. Посмотрела на стол. Затем на руки девушки.
Подошла ближе, осторожно взяла ладони Кристины в свои — сухие, испещрённые крошечными уколами от иголок, — и развернула их вверх.
— Ох ты господи! Какие же руки замечательные! Ты посмотри, какие длинные пальцы! Девочка, тебе кружевом заниматься надо. И тонкой отделкой. Здесь и терпение требуется, и пальцы подходящие. А такие пальцы либо от природы даны, либо нет.
Кристина сидела с пылающими щеками, почти не дыша.
— А теперь послушай меня внимательно, — произнесла Валентина Петровна, тяжело опускаясь на стул напротив. — Один раз скажу, так что запоминай. На лицо человека смотрят всего три секунды. Ну, пять, если кому-то уж очень любопытно. А на то, что ты сделала своими руками, люди будут смотреть всю жизнь. Поняла?
— П-поняла.
— Пока ещё ничего ты не поняла. Но со временем обязательно поймёшь. — Старушка повернулась к Нине. — Берём девчонку?
— Конечно, берём.
— Тогда учить её буду лично я. И не вздумай возражать. У тебя целый цех, всякие эти… деловые переговоры. А я уже старая, спешить мне некуда.
Через два года Кристина стала полноценной закройщицей. А ещё через полтора года привела в мастерскую девятнадцатилетнюю Алису. Девушка так сильно заикалась, что один только телефонный звонок доводил её до слёз. На работу её нигде не принимали, постоянно спрашивая: «А каким образом она будет общаться с клиентами?»
— Нин Николавна, — обратилась Кристина к начальнице, — вы только на её руки взгляните. Просто посмотрите на руки.
Нина внимательно посмотрела на ладони Алисы. Затем перевела взгляд на Кристину.
— Ты хоть понимаешь, чьи слова сейчас повторяешь?
— Конечно, понимаю. Валентина Петровна сказала, что их обязательно нужно передавать следующим. Вот я и передаю.
А сама Валентина Петровна в это время сидела в дальнем углу цеха и распарывала чей-то неудачно вмётанный рукав. Даже не подняв головы от работы, она громко произнесла:
— Значит, Алиса? Ну-ка, иди сюда, Алиса. Покажи мне свои руки.