— И что мне прикажешь?! — неожиданно сорвался Максим. — Драться с ним? Послать его? Он мой начальник! И он мой отец! Если я сейчас пойду против него, он выгонит меня из компании. Мы даже эту квартиру не сможем содержать!
— Да пропади она пропадом, эта квартира! — закричала я в отчаянии. — Давай снимем обычную маленькую квартиру. Ты устроишься в другую компанию. У тебя прекрасное образование и опыт!
Максим посмотрел на меня так, словно я предложила ему шагнуть в пропасть. В его глазах появился животный страх. Страх лишиться удобной и обеспеченной жизни.
— Ты просто не понимаешь… — едва слышно сказал он. — Я иначе не умею. Дай мне немного времени, Аня. Я обязательно что-нибудь решу. Поговорю с ним.
Но никакого разговора не произошло. А уже на следующий день ситуация стала еще хуже.
Я больше не могла держать все внутри и позвонила маме. Моя мама, Нина Ивановна, преподавала русский язык и литературу в маленьком провинциальном городе. Она вырастила меня одна и обладала удивительной способностью мгновенно распознавать подлых людей.
Я закрылась в ванной комнате, пустила воду, чтобы Максим случайно ничего не услышал, и разрыдалась в телефон. Рассказала маме абсолютно всё: про утреннее вторжение, сорванное одеяло, ключи от квартиры и появление Карины.
— Мамочка, я больше так не выдержу, — всхлипывала я. — Мне кажется, я начинаю сходить с ума. Может, проблема действительно во мне? Может, я и правда недостаточно хороша для их семьи? Я уже сама начинаю верить, что хуже их!
На другом конце линии воцарилась тишина. Потом мама заговорила спокойным и уверенным голосом. Тем самым тоном, которым она легко усмиряла самый шумный класс.
— Анечка, выключи воду и внимательно меня послушай, — строго произнесла она. — Ты ни в чем не виновата. Просто ты оказалась рядом с человеком, который привык профессионально подавлять окружающих.
— Но Максим ведь любит меня…
— Максим — пленник, доченька. Его ломали всю жизнь. Виктор Павлович годами покупал его послушание дорогими подарками, машинами и должностями. Твой муж просто не представляет, как существовать без этой зависимости.
— И что мне теперь делать? — я промокнула мокрые щеки туалетной бумагой. — Разводиться?
— Уйти всегда проще всего, — тяжело вздохнула мама. — Но я знаю, что ты его любишь. Запомни одну вещь: такие тираны, как твой свекор, питаются чужим страхом. Они замечают слабость так же быстро, как хищник чувствует раненую добычу. Чем больше ты плачешь и устраиваешь сцены, тем сильнее он себя чувствует.
— Тогда как мне себя вести?
— Не пытайся победить его теми же способами. Ты не перекричишь человека, который привык давить всех вокруг. Стань умнее. Наблюдай. Не теряй достоинства. И главное — обозначь четкие границы. Без слез, без криков, но твердо. А потом посмотри на Максима. Если в нем остался взрослый мужчина, он сделает выбор. Если нет — значит, бороться уже не за кого.
После разговора с мамой я почувствовала себя немного увереннее. Тогда я решила, что больше не подарю этому человеку ни одной своей слезы. Пока Максим находился на работе, я вызвала мастера и заменила замки во входной двери.
Вечером муж вернулся, попытался открыть старым ключом, но замок не поддался. Пришлось открыть ему изнутри.
— А что случилось с дверью? — удивленно спросил он.
— Старый замок заедал. Я вызвала специалиста и поставила новый, — спокойно солгала я, не отводя взгляда.
— А второй комплект для папы где?
— У твоего отца больше не будет доступа в нашу квартиру, Максим, — твердо сказала я.
Муж словно подавился воздухом. Хотел возразить, но увидел выражение моего лица и предпочел промолчать.
Спустя неделю Виктор Павлович нанес ответный удар. Он понял, что больше не может вывести меня из равновесия обычными издевками. Я перестала отвечать, не спорила и держалась холодно.
Тогда он задумал уничтожить меня другим способом. Настолько мерзким и подлым, что даже сейчас при воспоминании меня пробирает дрожь.
Это случилось в среду. У меня был свободный день. Неожиданно зазвонил телефон. На экране высветилось имя свекрови — Елена Васильевна. Мы почти никогда не разговаривали. Обычно она держалась отстраненно, словно боялась произнести лишнее слово.
Но в тот день ее голос дрожал. Она говорила торопливо и постоянно сбивалась.
— Аня, здравствуй. Тебе нужно немедленно приехать в кафе «Оранжерея» на проспекте. Пожалуйста, не отказывайся. Это очень важно. И ни при каких обстоятельствах ничего не говори Максиму.
Я сразу насторожилась. Внутри появилось неприятное тяжелое предчувствие. Но все же быстро оделась и поехала на встречу.
Елена Васильевна ждала меня за самым дальним столиком, почти спрятавшись в углу. На ней были темные очки и плотно застегнутый плащ, хотя в помещении было очень тепло. Перед ней стояла чашка холодного, нетронутого чая.
Увидев меня, она сняла очки. Под глазами лежали темные круги, губы заметно дрожали.
— Елена Васильевна, что произошло? Вы ужасно выглядите.