Она неожиданно схватила меня за запястье тонкими пальцами. Ее ладонь была ледяной.
— Аня, девочка моя… Уходи от Максима. Уезжай как можно дальше. Спасай себя.
Я растерянно уставилась на нее.
— Что вы говорите? Мы с Максимом пытаемся сохранить наш брак…
— Ты ничего не понимаешь! — перебила она меня отчаянным шепотом. — Виктор уничтожит тебя. Ему необходимо объединение с компанией отца Карины. На кону колоссальные деньги. А ты мешаешь его планам!
Свекровь тревожно посмотрела по сторонам, словно опасалась, что за нами наблюдают.
— Сегодня утром я случайно услышала его телефонный разговор. Он собирается обвинить тебя в краже.
У меня перехватило дыхание. Воздух вокруг будто стал густым и тяжелым.
— В какой еще краже? Я никогда в жизни не брала ничего чужого!
— Завтра в нашем доме состоится семейный вечер. Мы отмечаем годовщину свадьбы, — Елена Васильевна горько усмехнулась. — Тридцать лет красивой золотой клетки. Вы с Максимом тоже приедете. Виктор достал из сейфа старинную брошь с сапфирами. Она невероятно дорогая. Он хочет незаметно спрятать ее в твоей сумке.
Я слушала ее, и по спине бежали мурашки. Все происходящее напоминало дешевую телевизионную драму. В настоящей жизни подобного просто не могло случиться!
— После этого, — продолжала свекровь, с трудом сдерживая слезы, — он устроит скандал. Позовет охранников. Они начнут проверять гостей и найдут украшение среди твоих вещей. Виктор заявит Максиму, что ты бедная охотница за деньгами, которая решила ограбить его семью. Скажет, что ты вышла замуж исключительно из-за богатства.
— Максим никогда в это не поверит! — возразила я.
— Поверит, — очень тихо и страшно произнесла Елена Васильевна. — Виктор подготовит свидетелей. Он уже нашел человека, который подтвердит, будто ты искала покупателя для краденых украшений. Он уничтожит твою репутацию. А Максим… мой сын слишком слаб, чтобы бороться против убедительно подстроенных доказательств.
Я смотрела на эту запуганную и сломленную женщину. Почему она решила помочь именно мне? Ведь она столько лет прожила рядом с ним.
— Зачем вы рассказываете это мне? — прямо спросила я. — Вы никогда не проявляли ко мне тепла.
По ее щекам потекли черные следы туши. Она даже не попыталась их вытереть.
— Я обменяла свою жизнь на этот дом, Анечка. Когда-то я была почти такой же, как ты. Пела в университетском хоре, мечтала преподавать литературу. Потом появился Виктор. Сначала завалил меня подарками, потом постепенно отнял волю и запер в этом особняке. Тридцать лет я терплю его любовниц, унижения и крики. Теперь я всего лишь его тень. Я не хочу, чтобы ты повторила мой путь. Беги, пока он окончательно тебя не уничтожил.
Она резко поднялась, оставила на столе деньги за чай и направилась к выходу, ни разу не обернувшись.
Я осталась одна. В голове стоял оглушительный гул. Меня трясло не от страха, а от бешенства. Значит, они решили втянуть меня в грязную игру? Решили, что я стану плакать, оправдываться и покорно терпеть?
В памяти отчетливо прозвучали мамины слова: «Не показывай страх. Именно им питаются тираны».
Максиму я ничего не рассказала. Вечером он вернулся домой уставший и снова принялся оправдывать отца. Говорил, что тот недавно перечислил ему солидный бонус. Я спокойно поставила на стол ужин и не вступила в спор.
На следующий день мы отправились на годовщину свадьбы его родителей.
Огромный загородный дом сиял праздничными огнями. Внутри собрались десятки гостей. Между ними бесшумно двигались официанты с подносами, играла живая музыка. Карина, конечно же, тоже появилась. На ней снова было невероятно дорогое платье, и вся она блестела, словно праздничная гирлянда.
Войдя в холл, я остановилась у зеркала и сделала вид, что поправляю волосы. Большую кожаную сумку специально оставила на небольшой консоли возле входа. Это была приманка.
Виктор Павлович встретил нас приторной улыбкой. Даже удостоил меня коротким кивком.
— Проходите, молодые люди. Рад вас видеть, — ласково протянул он. — Анечка, ты сегодня прекрасно выглядишь. Оставь вещи здесь, прислуга позже перенесет их в гардеробную.
— Спасибо, Виктор Павлович, — с улыбкой ответила я.
Весь вечер я внимательно следила за ним. Видела, как он ненадолго исчез в коридоре. Замечала, как о чем-то шептался с руководителем личной охраны.
Сердце бешено стучало, но внешне я сохраняла полное спокойствие. Пила минеральную воду и поддерживала пустые разговоры с женами влиятельных чиновников о театре и современном искусстве.
Вскоре наступил решающий момент.
Когда подали десерт, Виктор Павлович неожиданно поднялся. Его лицо покраснело, он тяжело дышал, мастерски изображая праведное возмущение.
Музыканты замолчали. Гости повернули головы к хозяину дома.
— Дорогие друзья, — начал он дрожащим от притворного гнева голосом. — В нашем доме случилось чрезвычайное происшествие. Из сейфа в моем рабочем кабинете исчезла фамильная сапфировая брошь моей супруги.
Среди гостей прокатился обеспокоенный шепот. Елена Васильевна побледнела и уставилась в тарелку.