— Она сама мне позвонила. Сразу после твоего ухода. Предложила сделку: деньги и возвращение на работу в обмен на молчание. Я согласился.
У Яны похолодело внутри. Значит, Лидия ее продала.
— Не смотри так, — спокойно сказал Виктор, проходя в гостиную и наливая себе виски. — Я не собираюсь тебя уничтожать. Но я не позволю развалить то, что строил пятнадцать лет. Лидия получит, что хочет, и исчезнет. Ты тоже не останешься ни с чем. Я обеспечу тебя. Но дом будет мой. И Платон — тоже.
— Ты не получишь опеку. У меня нет никакой деменции.
Виктор посмотрел на нее почти с жалостью.
— Опеку присудит суд. На основании документов. Которые уже поданы. И если начнешь сопротивляться, можно будет поставить вопрос о принудительном лечении. Не советую тебе идти этим путем.
Этой ночью Яна не сомкнула глаз.
В три часа утра она тихо встала, оделась, взяла документы, ключи и вышла из комнаты. На секунду остановилась у кровати Платона. Мальчик спал, обнимая плюшевого пингвина.
Будить его она не стала.
Утром, к девяти, Яна уже сидела в приемной областной прокуратуры. В коридоре было пусто. Она попросила вызвать следователя по особо важным делам.
Через некоторое время ее пригласили в кабинет.
Следователя звали Илья Сергеевич Горелов. Мужчина в очках, с уставшим лицом и привычкой слушать, не перебивая. Пока Яна рассказывала все по порядку, он лишь изредка поправлял диктофон и делал пометки.
Когда она закончила, он сказал:
— Вы пришли без адвоката.
— Я пришла, пока еще могу доказать, что в здравом уме. Завтра его бумаги могут стать официальной истиной.
Горелов просмотрел фотографии у нее в телефоне, увеличил доверенность, полис, фиктивную справку.
— Фамилии этого врача нет в реестре. Проверим и остальное. Но вам прямо сейчас нужно пройти независимое обследование. Сегодня же. Полное. Пока он не успел запустить процедуру официально.
— А Лидия?
— Если согласится, допросим. Но будьте готовы: в нужный момент она может от всего отказаться.
Яна ничего не ответила. Она и так это уже понимала.
В частной клинике она провела почти весь день. Анализы, тесты, беседа с неврологом, МРТ, проверка памяти, реакции, когнитивных функций.
К вечеру на руках у нее было официальное заключение: никаких признаков деменции, когнитивные функции сохранены, состояние соответствует возрастной норме.
Когда она вернулась домой, там никого не было. На кухонном столе лежал конверт. Внутри — судебная повестка по делу об установлении опеки.
Заседание было назначено на понедельник.
Оставалось четыре дня.
Яна сразу позвонила Горелову.
— Он подал документы сегодня утром.
— Я знаю, — ответил следователь. — Мы уже подняли информацию по нотариусу и кредиту. Медицинское заключение у вас на руках?
— Да.
— Присылайте копию. И будьте готовы: он может попытаться продавить решение через связи.
После разговора Яна села за ноутбук.
Вместо того чтобы искать адвоката, она вбила в поиск: «Елена Ветрова помощник Виктор Меркурьев».
Почти сразу нашлась ее открытая страница.
Последняя публикация была выложена всего пару часов назад.
На фотографии — Елена и Виктор на яхте.
Подпись: «Спасибо за лучшее лето».
Дата снимка — три дня назад. В те дни Виктор уверял Яну, что находится в командировке.
Яна увеличила изображение.
На руке Елены блестело кольцо.
Ее кольцо.
То самое, которое исчезло из шкатулки полгода назад. Тогда Яна решила, что просто потеряла его.
На следующий день она поехала в офис мужа.
Секретарша попыталась остановить ее, но Яна даже не замедлила шаг. Она открыла дверь кабинета без стука.
За столом Виктора сидела Елена Ветрова. В руках у нее был его телефон.
— Вы не можете вот так врываться, — начала она.
Яна положила перед ней распечатку медицинской справки и фото с яхты.
— А вы можете подделывать документы? Подписывать ложные заключения? И носить мои украшения?
Елена побледнела так быстро, будто из нее разом ушла вся кровь.
В этот момент в кабинет вошел Виктор. Увидел бумаги. Замер.
— Ты делаешь себе только хуже, — тихо произнес он.
Яна посмотрела на него спокойно.
— Я уже давно в яме. Просто теперь вы оба в ней вместе со мной.
Она развернулась и вышла.
В понедельник в суде адвокат Виктора действовал уверенно. Он представил фальшивую справку о деменции, письменное заявление Лидии Савиной, в котором та утверждала, будто замечала у Яны провалы в памяти, и потребовал срочно назначить опеку.
Когда пришла очередь Яны, она положила на стол свое независимое медицинское заключение, документы из прокуратуры о несоответствии подписи нотариуса данным реестра и фотографию Елены на яхте.
Судья подняла глаза:
— Это фото как относится к делу?
— Женщина на фото участвовала в подделке медицинской справки. Кроме того, на ней мое кольцо, пропавшее из дома. Я уже подала заявление. Материал зарегистрирован.
Судья перевела взгляд на представителя Виктора. Тот заметно напрягся.
Заседание перенесли на две недели — до завершения проверки всех бумаг.