Ваш муж — чудовище

После этого Виктор три дня с Яной не разговаривал.

На четвертый день он вошел в ее комнату. Яна складывала вещи.

— Ты собралась уходить? — спросил он.

— Мы уходим, — ответила она. — Я и Платон.

— А дом?

— Пусть остается тебе. Но ты откажешься от идеи опеки и аннулируешь доверенность. Иначе завтра же в прокуратуру уйдет новое заявление — о мошенничестве в особо крупном размере. И тогда Елена пойдет под статью. И ты вслед за ней.

Виктор долго смотрел на нее.

Потом медленно кивнул.

— Не думай, что ты победила, — сказал он.

Яна застегнула сумку.

— Нет. Просто ты понял, что продолжать тебе невыгодно. А это и есть поражение.

Через месяц Яна с Платоном уже жили в съемной квартире в центре города. Сын пошел в другую школу, понемногу привыкал к новой жизни. Лидия Савина уехала. Ее письменные показания признали недостоверными, уголовного дела на нее заводить не стали, но работу в городе она больше не нашла. Елена Ветрова уволилась. Виктор отправил Яне письмо: короткое, сухое.

«Дом продаю. Твою долю перечислю.»

Она не ответила.

Вечером Яна сидела на кухне с чашкой чая и смотрела, как Платон рисует за столом.

— Мам, а можно нам завести собаку? — вдруг спросил он.

— Какую именно?

— Большую. Чтобы вообще никого не боялась.

Яна впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

— Обсудим.

Она допила чай и открыла ноутбук. Среди писем было уведомление от Горелова: возбуждено уголовное дело по факту подделки документов в отношении неустановленных лиц. Нотариуса, который оформил доверенность, уже лишили лицензии.

Яна закрыла ноутбук и посмотрела в окно. В соседней квартире загорелся свет — туда кто-то въехал. Чья-то новая жизнь начиналась прямо напротив.

И у нее тоже.

Без тайников за картинами. Без лжи, спрятанной под ковром. Без дома, в котором стены хранили чужую ненависть.

Платон подошел к ней и протянул рисунок.

На листе был дом, дерево, две фигуры побольше, одна маленькая и еще одна — четвероногая, лохматая.

— Это мы, — сказал он. — И собака.

Яна прикрепила рисунок на холодильник — ровно по центру, чтобы сразу бросался в глаза.