— Я разговариваю с сыном.
Дима шагнул вперёд.
— Нет. Ответь ей.
— Я не обязана перед ней отчитываться.
— А она перед тобой за сахар обязана?
Лидия поджала губы.
— Я пытаюсь тебя защитить.
— От кого?
— От жизни, которую потом сам не потянешь.
Дима усмехнулся.
Но без улыбки.
— Ты хоть знаешь, сколько Света внесла в наши накопления?
— Мне всё равно.
— Четыреста семьдесят тысяч. Я — триста шестьдесят. Потому что ремонтировал машину и ещё помог тебе с окнами. А Света работает почти без выходных.
Лидию будто кольнуло.
Эти цифры ей не понравились именно потому, что цифрам она привыкла верить.
— Деньги ещё не делают женщину хорошей женой.
— А что делает? Твои записи о молоке?
— Не смей так со мной разговаривать.
— А как ещё? Ты довела взрослую женщину до того, что она боится открыть холодильник.
— Да ничего она не боится. Вон как спорит.
Света молчала.
И почему-то именно это снова раздражало Лидию.
Получалось, что кричит только свекровь.
А невестка выглядит пострадавшей.
Дима повернулся к жене.
— Свет, собирай вещи.
Лидия сначала даже не поняла.
— Какие вещи?
— Наши.
— Куда вы собрались посреди ночи?
— В гостиницу. Завтра найдём квартиру.
— Не говори ерунды. Утром остынешь.
— Нет.
— Из-за какой-то котлеты мать бросать?
— Это не из-за котлеты.
Света тихо сказала:
— Дим, может, завтра…
— Сегодня.
Они ушли в комнату.
Лидия осталась на кухне.
Её трясло от возмущения.
Она готовила сыну ужин.
Старалась держать порядок.
А теперь именно её выставляют виноватой.
Несколько раз она проходила по коридору.
Слышала, как выдвигаются ящики.
Как открываются шкафы.
Как застёгиваются молнии на чемоданах.
В конце концов не выдержала и зашла к ним.
Дима складывал рубашки.
Света держала стопку вещей.
— Можно тебя на минуту? — спросила Лидия.
— Говори здесь.
— Я хочу поговорить с тобой без неё.
— Тогда говорить не о чем.
Лидия посмотрела на сына и впервые по-настоящему испугалась.
До этой секунды ей казалось, что сбор чемоданов — просто демонстрация.
Но два раскрытых чемодана выглядели слишком убедительно.
— Ты ещё пожалеешь.
— Может быть.
— Я вас пустила в дом. Дала возможность спокойно копить. Терпела чужого человека у себя в квартире.
Света вздрогнула.
Дима медленно закрыл чемодан.
— Вот поэтому мы и съезжаем. Потому что ты всё это время считала её чужой и постоянно напоминала, что она здесь никто.
— А кто она для меня?
— Моя жена.
— Для тебя — жена. Для меня она никто.
— Тогда и я больше здесь не живу.
Лидия растерялась.
— А ты-то здесь при чём?
— Вот в этом вся проблема, мам. Ты думаешь, что меня можно отделить от неё. Будто я останусь прежним сыном, а Свету можно постепенно вытеснять из моей жизни.
— Никого я не вытесняла.
— Замки на шкафах — это что?
— Порядок.
— Блокнот?
— Учёт.
— А фраза «гони её в шею»?
Лидия ничего не ответила.
Дима сел на край кровати.
— Скажи честно. Зачем ты вообще всё это делала?
Она уже собиралась снова рассказать про деньги.
Про ипотеку.
Про ненадёжных женщин.
Но впервые эти аргументы показались ей слишком мелкими.
— Я боялась, что ты уйдёшь, — тихо сказала она.
Сын поднял глаза.
И после этих слов Лидия уже не смогла остановиться.
— Ты женился и стал реже приезжать. Потом вы поселились здесь, но даже здесь всё время «мы». Вы вместе ищете квартиру. Вместе выбираете район. Вместе планируете отпуск. Я сижу рядом и вижу, что моё мнение тебе больше не нужно.
— Мам, я взрослый.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь только мой возраст. Но даже в своей голове не разрешаешь мне жить отдельно от тебя.
— Это неправда.
— Правда. Вместо того чтобы просто сказать, что тебе одиноко, ты решила сделать Свете тяжело. Потому что была уверена, что ради экономии она всё выдержит.
Лидия почувствовала унижение.
Хотелось немедленно возразить.
Но Света стояла здесь же.
И признавать перед ней собственное одиночество было особенно тяжело.
— Делайте что хотите, — сказала Лидия. — Только потом не прибегайте жаловаться.
Она вышла.
Через двадцать минут в коридоре стояли два чемодана и большая спортивная сумка.
Дима зашёл на кухню один.
Стеклянная миска с котлетами всё ещё находилась на столе.
— Ключи оставлю. Завтра приедем за остальными вещами.
— Приезжай один.
— Со Светой.
— Ей здесь больше делать нечего.
— Тогда заберу всё вместе с грузчиками.
— Ты мне ещё угрожать будешь?
— Я просто не хочу второго скандала.
Он положил ключи на стол.
— И за следующий месяц деньги переводить не буду. Мы сегодня съехали.
— Да подавитесь вы своими деньгами.
Дима долго и устало смотрел на мать.
— Видишь? Даже сейчас для тебя всё снова сводится к деньгам.
— Иди уже. Тебя жена ждёт.
Дверь закрылась очень тихо.
Без хлопка.
Без последней громкой фразы.
Лидия вернулась на кухню.
Села перед миской.
Котлеты уже остыли.