И вдруг поймала себя на том, что снова считает их.
Двадцать три.
На следующий день молодые приехали за оставшимися вещами.
Лидия почти всё время просидела в спальне.
На кухне она заранее поставила пакет с банками сливового варенья.
Дима любил его с детства.
Когда они ушли, пакет остался на месте.
Неделю сын не звонил.
Лидия тоже молчала.
Потом пришла квитанция за коммунальные услуги.
Она не удержалась и написала Диме:
«Странно, сумма выше обычного, хотя вы уже уехали».
Ответа не было.
Через месяц она отправила:
«На Новый год приедете?»
Через час пришло:
«Мы будем вдвоём».
Лидия тут же позвонила.
— То есть вы всё-таки решили меня наказывать?
— Нет, мам. Просто не приедем.
— И долго ещё будете обижаться?
— Мы не обижаемся. Мы просто живём отдельно.
— Я вообще-то могла бы извиниться, если бы вы дали мне нормально поговорить.
— Извинись сейчас.
Лидия замолчала.
Слово «прости» было совсем рядом.
Но почему-то казалось поражением.
Будто, произнеся его, она должна будет признать: все эти месяцы она была не заботливой и предусмотрительной матерью, а человеком, который мучил невестку только потому, что боялся потерять сына.
— Я не собираюсь унижаться за то, что переживала за тебя.
— Тогда не надо.
Дима отключился.
После Нового года от Тамары Лидия узнала, что молодые сняли однокомнатную квартиру.
Позже услышала, что продолжают откладывать деньги.
Однажды Тамара осторожно сказала:
— Видела Свету возле метро. Хорошо выглядит.
Лидия ответила, что её это совершенно не интересует.
А потом весь вечер думала именно об этом.
Ей почему-то хотелось услышать, что молодым тяжело.
Что аренда съедает все деньги.
Что без её помощи они наконец осознали ошибку.
Не потому, убеждала себя Лидия, что желает сыну плохого.
Просто человеку иногда полезно понять цену того, что для него делали.
Но Дима ни разу не пожаловался.
Не попросил денег до зарплаты.
Не спросил, можно ли вернуться.
Не рассказывал о трудностях.
И это задевало ещё сильнее, чем открытая ссора.
Получалось, что их жизнь без Лидиного контроля не развалилась.
Более того, сын словно специально перестал рассказывать ей то, чем раньше делился сам.
Размер премии.
Планы на выходные.
Проблемы с машиной.
Весной Дима коротко написал:
«Выбрали новостройку в другом районе».
И ни одного вопроса.
Ни просьбы посоветовать.
Лидия несколько раз набирала ответ и стирала.
«Можно приехать посмотреть?» — слишком навязчиво.
«Поздравляю» — слишком холодно.
«Надеюсь, вы нормально рассчитали платежи» — она и сама поняла, что это опять будет выглядеть как контроль.
В итоге отправила одно слово:
«Понятно».
В день рождения сына Лидия с утра пошла за мясом.
Продавец предложил готовый фарш.
Она отказалась.
Дима всегда любил котлеты, когда мать сама перекручивала свинину с говядиной.
Она приготовила двадцать четыре штуки.
Точно как раньше.
Поставила на стол большую стеклянную миску.
Потом достала три тарелки.
Посмотрела на них.
И одну убрала обратно.
К четырём никто не приехал.
В шесть она позвонила сыну.
Он не ответил.
В семь пришло сообщение:
«Спасибо за поздравление. Сегодня отмечаем с друзьями».
Лидия положила телефон экраном вниз.
Котлеты давно остыли.
Она переложила их в пластиковые контейнеры с буквой «Л».
Закрыла крышки.
Потом открыла кухонный шкаф.
Маленький замок всё ещё висел на дверце.
Тот самый ключ на тонком шнурке лежал в ящике возле ложек.
Лидия взяла его.
Покрутила между пальцами.
И вдруг поняла, что уже несколько месяцев не запирает шкафы.
В этом больше не было необходимости.
Никто не пил её чай.
Никто не брал сахар.
Яблоки теперь иногда портились, потому что она забывала их съесть.
Молоко приходилось покупать в самых маленьких пакетах.
В холодильнике всё лежало ровно там, где она оставляла.
И теперь Лидия действительно могла до последнего кусочка знать, куда исчезает каждый продукт.
Она наконец получила тот идеальный порядок, которого так долго добивалась.
Только оказалось, что радоваться ему совершенно некому.
И даже спорить из-за него теперь было не с кем.