Будто всё ещё надеялась, что правила действуют только до первого серьёзного неудобства.
— Хорошо.
Она заказала доставку.
Лидия краем глаза увидела экран телефона.
Ждать больше сорока минут.
В этот момент у Лидии зазвонил телефон в комнате.
Соседка Тамара хотела спросить номер мастера по окнам.
Разговор занял минуты три.
Когда Лидия вернулась, Света стояла возле стола и вытирала пальцы салфеткой.
Лидия сразу посмотрела на миску.
Вроде всё выглядело так же.
Но количество изменилось.
Она взяла вилку.
Пересчитала.
— Ты взяла котлету?
— Да. Одну.
— Я сказала, что нельзя.
— Я знаю. Простите. Я практически ничего не ела с утра. Я завтра верну продукты.
Лидия снова пересчитала.
— Двадцать три.
— Да. Потому что одну я съела.
— То есть ты специально дождалась, пока я выйду?
— Нет. Я просто была очень голодная.
— А если человек голодный, ему уже разрешено воровать?
Света подняла глаза.
— Не называйте одну котлету воровством.
И именно тогда Лидию будто что-то подтолкнуло.
Даже не сам поступок.
А Светин тон.
Спокойный.
Уставший.
Почти снисходительный.
Словно перед ней сидела мелочная пожилая женщина, устроившая трагедию из-за еды.
— А как ещё мне это назвать? Я сказала не трогать. Ты всё равно взяла.
— Я же предложила купить вам мясо.
— Мне не нужно твоё мясо! Мне нужно, чтобы в моём собственном доме меня слушали!
— А мне хотелось бы иногда просто поесть, не составляя отчёт.
— Вот, значит, как.
— Да. Именно.
Лидия почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Ты живёшь в моей квартире. Пользуешься моей кухней, плитой, холодильником. И ещё будешь ставить мне условия?
— Я никаких условий не ставлю. Я просто говорю, что происходящее давно ненормально.
— Что именно ненормально?
— Замки. Ваши списки. Подсчёты. А теперь ещё и скандал из-за одной котлеты.
— Скандал здесь устраиваешь ты.
Света поднялась.
— Я очень устала. Скоро привезут еду. Я готова заплатить за вашу котлету хоть втрое дороже. Только давайте прекратим.
— Ты ещё издеваешься надо мной?
В этот момент в прихожей повернулся ключ.
Дима вошёл и сразу услышал повышенный голос матери.
— Что случилось?
Лидия даже почувствовала облегчение.
Наконец появился человек, ради которого она вообще всё это делала.
Сейчас сын увидит.
Света сама признается, что взяла еду после запрета.
И наконец Дима поймёт, что мать ничего не выдумывает.
— Вот и спроси у своей жены.
Дима посмотрел на Свету.
— Что произошло?
— Я съела одну котлету, — ответила она. — Лидия Петровна сказала не брать. Я всё равно взяла, потому что была голодная. Всё.
Дима посмотрел на миску.
— И из-за этого вы кричите?
«Из-за этого».
Всего два слова.
И всё, что копилось в Лидии месяцами, вдруг поднялось одновременно.
Светино «зачем вам».
Димино постоянное «мы».
Выброшенный лист учёта.
Смешки над контейнерами.
Шёпот за закрытой дверью.
Будущая квартира, где ей самой, возможно, отведут только роль редкой гостьи.
Лидия шагнула к холодильнику.
Она уже даже не пыталась говорить спокойно.
— В этом доме я решаю, кому и сколько есть! А она взяла и съела котлету, которую я жарила для тебя! Ты понимаешь?! Я ей сказала не брать! А ты, деточка, вообще здесь никто и звать тебя никак! Хочешь есть — заработай и купи себе сама! А на то, что лежит в моём холодильнике, даже смотреть не смей! Дима, твоя жена нас просто объедает! Гони её отсюда!
Света отступила к стене.
На её лице появилось такое выражение, что даже сама Лидия на секунду поняла, насколько громко кричит.
Дима снял куртку.
Очень спокойно положил её на стул.
— Повтори последнюю фразу.
— Димочка, я не хочу ругаться. Я просто пытаюсь тебе объяснить. Я эти котлеты для тебя готовила. Ты возвращаешься голодный, а она…
— Она тоже с утра работала.
— Все работают.
— Она платит тебе за жильё. Покупает еду. Убирает. В прошлое воскресенье два часа отмывала духовку, потому что ты сама попросила.
— Я и сама могла.
— Но попросила её.
Лидия почувствовала, что разговор опять идёт куда-то не туда.
— При чём тут всё это? Речь о неуважении ко мне.
— Нет, мам. Речь о том, что ты только что сказала моей жене, что она здесь никто.
— Потому что ведёт себя хозяйкой.
— В чём? В том, что съела одну котлету?
— Сегодня котлета. До этого молоко. Сахар. Яблоки.
Дима замолчал.
— Ты опять ведёшь записи?
Лидия отвела глаза.
И сразу поняла, что этим выдала себя.
— Ты так и не прекратила?
— Я имею право знать, куда деваются мои продукты.
— Ты уже полгода считаешь, сколько Света ест?
— Потому что иначе вы отрицаете очевидное!
— Что именно мы отрицаем?
И тогда Лидия наконец сказала то, что давно казалось ей правдой:
— Что она тебе не пара. Ты работаешь как проклятый. По объектам ездишь. Машину убиваешь. Возьмёте ипотеку — всё окажется на тебе. Она привыкнет, что ты всё тянешь.
— Я тоже работаю, — тихо сказала Света.