«Что взяли».
«Сколько».
«Кто».
Лидия даже прикрепила к холодильнику ручку на магните, чтобы никто не мог сказать, что записывать нечем.
Вечером лист оказался в мусорном ведре.
— Это ты выбросил? — спросила она у сына.
— Я.
— Зачем?
— Потому что это ненормально.
— Ненормально понимать, куда исчезают продукты?
— Ненормально заставлять мою жену отчитываться за ложку сахара.
Лидия тогда промолчала.
Она знала: когда Дима начинает отвечать коротко, спорить бесполезно.
В детстве он становился таким же перед дракой во дворе.
Лицо спокойное.
А решение уже принято.
На следующий день Лидия повесила новый лист.
Раз они не хотят считать, значит, считать будет она сама.
Она завела маленький блокнот.
Записывала не постоянно, а только когда замечала расход.
Два яйца.
Чашка молока.
Немного масла.
Иногда рядом ставила примерную стоимость.
Эти записи её успокаивали.
На бумаге всё выглядело честно.
Не капризы свекрови.
Цифры.
Особенно Лидию раздражало то, как Света зарабатывала деньги.
По её мнению, администратор в частной стоматологии — какая же это серьёзная профессия?
Сидит за стойкой.
Отвечает на звонки.
Улыбается клиентам.
Дима тем временем постоянно ездит по объектам, поздно возвращается, иногда уезжает в командировки.
Лидия видела, насколько он устаёт.
И была уверена: когда появится ипотека, основная нагрузка всё равно ляжет на сына.
Однажды она осторожно спросила Свету:
— Сколько ты в этом месяце получила?
Невестка сразу ответила:
— А зачем вам это знать?
Именно это «зачем вам» Лидия потом вспоминала несколько дней.
Не назвала сумму.
Не показала расчёт.
Сразу стала защищаться.
Значит, есть что прятать.
Лидия никогда не считала себя жадной.
Жадный, по её мнению, просто копит деньги ради денег.
Она же всю жизнь экономила, потому что знала, к чему приводит беспечность.
Бывший муж мог потратить половину зарплаты на рыбалку, а потом удивляться, почему до следующей получки пусто.
После развода Лидия одна вытягивала сына.
Брала дополнительные смены.
Откладывала на мебель.
На учёбу.
На ремонт.
И никто тогда не говорил ей:
«Лида, перестань всё считать. Просто живи».
Даже сейчас у неё были отдельные конверты.
На лекарства.
Коммуналку.
Хозяйственные расходы.
Непредвиденные траты.
Она всегда знала, сколько может потратить до следующей пенсии, и почти никогда не ошибалась больше чем на несколько сотен.
Когда Света как-то призналась, что не помнит, сколько точно потратила в магазине, потому что просто оплатила всё картой, Лидия искренне удивилась.
Для неё сумма в чеке была не мелочью.
Это был показатель того, управляешь ты своей жизнью или позволяешь обстоятельствам управлять тобой.
Поэтому любое Светино:
— Потом разберёмся,
звучало для неё почти как признак полной безответственности.
И каждый раз, когда вечером Света открывала холодильник и начинала выбирать, что поесть, Лидия ощущала всё более тяжёлое раздражение.
Выбирает.
В чужой квартире.
Среди вещей, за которые сама десятилетиями не отвечала.
В конце концов Лидия разделила холодильник.
Левая полка — её.
Правая — молодых.
Позже купила пластиковые контейнеры и написала на крышках большую букву «Л».
Масло.
Колбаса.
Яблоки.
Печенье.
Всё теперь лежало отдельно.
Дима рассмеялся:
— Мам, скоро паспортный контроль возле кастрюль введёшь.
— Смейся. Зато потом никто не обвинит меня, что я кого-то объедаю.
— Тебя никто в этом не обвиняет.
— Пока.
Света в разговор не вмешалась.
Она всё чаще приносила небольшие пакеты из кафе рядом с работой и ела в комнате.
Лидия это замечала.
И почему-то даже такое поведение воспринимала как демонстрацию.
Не нравится твоя кухня — буду покупать готовое.
Потом Света начала позже возвращаться домой.
Лидия несколько раз говорила сыну:
— Что-то жена у тебя слишком много времени проводит на работе.
— Она берёт дополнительные смены, — отвечал Дима. — Мы копим.
— Ты и так копишь.
— Мы оба копим.
Вот это слово «мы» сын стал произносить особенно часто.
Раньше было:
«Я хочу в отпуск».
«Я чиню машину».
«Я получил премию».
Теперь:
«Мы смотрим квартиры».
«Мы решили».
«Мы хотим район поближе к метро».
Лидия прекрасно понимала, что Дима женился и это совершенно естественно.
Но естественные вещи тоже иногда бывают неприятными.
Порой ей казалось, будто Света не просто появилась в жизни сына.
Она постепенно отодвигала мать в сторону.
Причём без открытой борьбы.
Не запрещала Диме звонить.
Не устраивала сцен.
Просто находилась рядом.
И сын всё чаще выбирал именно её мнение.
В конце октября Дима неожиданно вернулся из командировки раньше и увидел мать с блокнотом.
— Что записываешь?
— Свои дела.
Он протянул руку.
— Покажи.
— Ещё чего.
Но сын уже успел увидеть страницу.
Лидия не закрыла блокнот вовремя.