— Ты опять лазила в верхний шкаф? — Лидия остановилась в дверях кухни и сразу заметила, что створка закрыта не до конца.
Света стояла у стола с кружкой в руке. До семи утра оставалось десять минут. Дима уже обувался в прихожей, собираясь на работу, а его жена спокойно намазывала сыр на хлеб, будто находилась в собственной квартире.
— Открывала, — ответила Света. — Мне нужен был сахар.
Лидия посмотрела на сахарницу.
— Я не спрашиваю, что там лежит. Я спрашиваю, зачем ты полезла туда без разрешения.
Дима вернулся на кухню, держа ключи.
— Мам, этот сахар вообще-то мы купили.
— Но стоит он в моём шкафу.
Лидия произнесла это ровным голосом.
Она давно убедилась: с молодыми нельзя говорить намёками. Скажешь «будь аккуратнее» — потом будут уверять, что не поняли. А если сказать прямо: «Это мой шкаф», — уже не выкрутятся.
Квартира действительно принадлежала ей.
Двухкомнатная, заработанная собственными силами и полностью выплаченная после развода. В свои шестьдесят Лидия без всяких записей могла перечислить, сколько стоила замена окон, сколько ушло на капитальный ремонт и в каком году меняли трубы.
Эту квартиру никто ей не подарил.
Поэтому особенно сильно её раздражали люди, которые начинали обращаться с чужими вещами так, будто они всегда принадлежали им.
Когда Дима после свадьбы попросил разрешения временно пожить здесь вместе со Светой, Лидия согласилась далеко не сразу.
Сын убеждал:
— Год. Максимум полтора. Хотим накопить на первоначальный взнос, чтобы не отдавать деньги хозяевам съёмного жилья.
Причём платить за проживание предложил он сам.
Лидия назвала сумму — пятнадцать тысяч плюс половина коммунальных расходов.
Не потому, как она объясняла соседке Тамаре, что ей были так нужны эти деньги.
Просто взрослые люди, по её мнению, не должны жить бесплатно.
Поначалу всё складывалось вполне нормально.
Света убирала ванную комнату, иногда приносила продукты, Дима починил протекающий смеситель.
Первый месяц Лидия даже готовила сразу на троих.
То суп сварит.
То голубцы.
То запеканку.
Но довольно быстро ей начало казаться, что благодарность у молодых какая-то слишком простая.
Света скажет:
— Спасибо.
Дима поцелует мать в щёку.
И всё.
Никого будто не удивляло, что перед тем, как ужин появился на столе, Лидия ходила по магазинам, стояла у плиты, а потом ещё мыла посуду.
Для них домашняя еда словно материализовывалась сама.
Однажды Света принесла домой две большие сумки продуктов и сообщила, что теперь будет сама закупать основное на неделю.
Почему-то Лидия восприняла это почти как вызов.
В пакетах лежали хороший кофе, сыр, индейка, овощи, орехи.
«Можно было взять продукты попроще и побольше отложить на квартиру», — подумала она.
Вслух промолчала.
Но стоимость покупок примерно подсчитала.
Её раздражала сама Светина привычка тратить деньги.
Нет, та не разбрасывалась ими.
Но позволяла себе вещи, от которых Лидия в её возрасте наверняка отказалась бы ради большой цели.
С Димой всё было проще.
Он с детства знал: если хочешь дорогую вещь — сначала накопи.
В пятнадцать сам откладывал на велосипед.
Во время учёбы вечерами работал на складе.
Первую машину купил без кредита.
И Лидия всегда считала это результатом собственного воспитания.
Поэтому каждый раз, когда сын говорил:
— Мы со Светой решили…
внутри у неё появлялось неприятное ощущение.
Будто кто-то присвоил себе результат её многолетних усилий.
Прошло всего несколько месяцев, и Лидия начала замечать то, на что сын словно не обращал внимания.
Масло стало заканчиваться быстрее.
Чай — тоже.
Яйца исчезали по два-три штуки.
Света любила сыр, йогурты, яблоки.
А всё это, между прочим, стоило денег.
Да, молодые регулярно приносили продукты сами.
Но ведь невозможно постоянно разбираться, чей сахар насыпали в общую сахарницу и чьё молоко сегодня налили в кофе.
Не ведёшь учёт — всё смешивается.
А потом оказывается, что один всё время докладывает продукты, а второй только открывает холодильник.
Однажды Лидия сказала:
— Записывай всё, что берёшь.
Света застыла с бутербродом.
— В смысле?
— Сыр, хлеб, сахар.
— Но мы это вчера купили.
— Тем более. Записала — и никаких вопросов.
Дима нахмурился.
— Мам, мы не собираемся вести бухгалтерию по бутербродам.
— Пока вы живёте здесь, правила устанавливаю я.
— Мы вообще-то платим тебе за комнату.
— За комнату. Кухня от этого вашей не стала.
Света молча завернула бутерброд в салфетку и положила в сумку.
— Поем на работе.
Она ушла, даже не попрощавшись.
Лидия проводила её взглядом и почувствовала привычное раздражение.
Вот так Света поступала постоянно.
Не спорила до конца.
Не повышала голос.
Просто отходила в сторону с таким выражением лица, будто разговор был ниже её достоинства.
И именно это раздражало Лидию сильнее любой грубости.
Через день на холодильнике появился лист в клетку.
Три колонки: