В многофункциональный центр муж привёл её под руку.
В помещении было невероятно людно. Они получили талон и стали ждать своей очереди у четырнадцатого окна.
— Тебе как пенсионерке положена субсидия на капитальный ремонт, — негромко объяснял Леонид Викторович. — Сумма, конечно, небольшая. Но если государство должно платить, зачем отказываться?
За окном сидела молодая уставшая сотрудница с облупившимся лаком на ногтях.
Она быстро просмотрела документы, затем повернула бумаги к Лидии Андреевне.
Посмотрела ей прямо в глаза и отчётливо, разделяя слова, спросила:
— Вы понимаете, какие именно документы сейчас подписываете?
Но Леонид Викторович тут же подался вперёд.
Добродушный, приветливый, с неизменной тёплой улыбкой.
— Конечно, понимает, девушка! Мы хоть и пенсионеры, но ещё соображаем. Да и очередь за нами большая, видите?
Сотрудница ещё несколько секунд внимательно смотрела на Лидию Андреевну.
Потом опустила глаза.
Лидия Андреевна поставила подпись.
Одну.
Вторую.
Третью.
Она даже не прочитала бумаги.
Ведь задерживать очередь было неудобно.
Ведь муж стоял рядом и заботливо держал её сумочку.
Ведь сотрудница задала свой вопрос таким странным тоном, словно заранее знала, что услышит в ответ.
На улице Леонид Викторович купил ей эклер в бумажном пакетике.
Лидия Андреевна откусила кусочек, и немного крема осталось возле губ.
Муж спокойно стёр его большим пальцем — привычным, почти хозяйским движением.
Она почувствовала, как заливается краской, словно девятиклассница.
Но одновременно где-то глубоко под рёбрами будто что-то тихонько треснуло.
Она немедленно запретила себе об этом думать.
Эклер был вкусным.
Рядом стоял её законный муж и нежно вытирал крем с её лица.
Разве можно желать большего?
В субботу к ним приехал сын Леонида Викторовича с супругой.
Глеб оказался крупным, коротко подстриженным мужчиной. На нём была дорогая куртка, которую он даже не потрудился повесить, а просто бросил на стул в прихожей.
Его жена, привлекательная женщина лет тридцати пяти, вошла следом.
На ней был элегантный пиджак.
Она окинула взглядом лепнину, просторный эркер, дорогую обстановку.
А на Лидию Андреевну посмотрела так, словно той вообще не существовало.
Будто сквозь прозрачное стекло серванта.
Руку для приветствия не протянула.
Лишь коротко кивнула.
За ужином Глеб ел быстро и с аппетитом.
С отцом разговаривал негромко, однако совершенно не стеснялся присутствия Лидии Андреевны.
— Пап, до пятницы нужно ещё триста. Иначе поставщики остановят отгрузки, а у меня контракт горит.
— При ней можешь говорить, — отозвался Леонид Викторович, указав вилкой на жену. — Теперь мы все свои.
Глеб поднял глаза на Лиду.
— Лидия Андреевна, — произнёс он с улыбкой, — вы паспорт кому попало не отдавайте. Времена сейчас такие, знаете ли.
И сам рассмеялся собственной шутке.
Его жена даже не улыбнулась.
Продолжала молча смотреть в тарелку.
Лидия Андреевна поднялась, собрала грязную посуду и ушла на кухню.
Поставила тарелки в раковину.
Руки дрожали настолько сильно, что фарфор жалобно звякнул о фарфор.
Она опустилась на табурет.
Около минуты просто сидела и дышала, глядя на капающую из крана воду.
Затем умылась холодной водой, промокнула лицо полотенцем, поправила воротник.
И вернулась к гостям с совершенно спокойным выражением лица.
— Кому налить чаю? — спросила она с порога.
Вечером, когда гости уже разъехались, а Леонид Викторович отправился в душ, позвонила дочь.
— Мам, ну как у вас дела? Как проходит медовый месяц на Чистых прудах?
— Даш, ты не поверишь! — Лидия Андреевна улыбнулась, отвернувшись к окну. — Он мне тапочки в микроволновке греет! Представляешь? Ровно тридцать секунд!
— Мам…
Голос дочери дрогнул.
— Мамочка, я так за тебя счастлива! Ты даже не представляешь! Я тут расплакалась от радости. Восемь лет ты была одна. Я ведь всё видела…
У Лидии Андреевны перехватило дыхание.
Она поспешила ответить, чтобы дочь ничего не заметила:
— Ну и глупенькая! Зачем плакать? Радоваться нужно!
И закончила разговор.
Леонид Викторович вышел из ванной раскрасневшийся, в домашнем халате.
От него пахло её собственным мылом.
— Ты почему ещё не спишь? — спросил он.
— Уже иду, — ответила Лидия Андреевна.
И пошла.
Борщ Лида готовила долго и обстоятельно, как когда-то для своего первого мужа.
Леонид Викторович вернулся домой ближе к десяти вечера.
Молча поужинал, благодарно кивнул и отправился спать.
На холодильнике висел магнитик с изображением солнечной Антальи — пальма, море, летнее тепло.
Он немного перекосился.
Лидия Андреевна потянулась, чтобы поправить его.
Под магнитом обнаружился плотный лист бумаги, сложенный вчетверо.
Она машинально сняла его, собираясь выбросить, как выбрасывают случайно найденную бумажку.
Но прежде развернула.
И прочитала:
«График платежей по договору №…
Заёмщик: Соколов Л. В.
Созаёмщик: Морозова Л. А.