Деньги — часть вторая
Сергей зарабатывал хорошо.
Это было заметно.
Квартира, машина, дорогие вещи.
Я тоже работала и сама себя обеспечивала.
Но в его доме действовали какие-то особые правила.
Он считал всё.
Совершенно всё.
Если я чуть дольше оставляла свет включённым — он замечал.
Если задерживалась в душе — обязательно делал замечание.
— Это отражается на счёте за воду.
— Насколько отражается? — спросила я.
— Дело не в деньгах. Дело в принципе.
Зато на себе он никогда не экономил.
Дорогие наушники.
Какие-то покупки в интернете.
Большие коробки с техникой.
Это считалось нормальным.
Это были его расходы.
А однажды я купила себе хороший крем для лица.
Давно хотела именно такой.
Он увидел баночку в ванной и спросил, сколько она стоит.
Я ответила.
После небольшой паузы он сказал:
— Неплохо ты устроилась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто заметил.
Таких «замечаний» становилось всё больше.
Три недели спустя
Всего за три недели я узнала о себе очень много нового.
Выяснилось, что готовлю я невкусно.
Хотя раньше все всегда хвалили мою еду.
Выяснилось, что по телефону я разговариваю слишком громко.
Что вечерние звонки подруг мешают ему отдыхать.
Что я трачу слишком много электричества.
Что в моём возрасте женщине пора быть скромнее.
Эту фразу он повторял особенно часто.
По-разному, но смысл всегда оставался один:
«Не жди слишком многого. Ты уже немолодая».
Постепенно я стала тише.
Передвигалась по квартире почти неслышно.
Перестала включать музыку, когда готовила.
Реже звонила подругам.
Даже когда выходила вечером из дома, будто внутри спрашивала разрешения.
И однажды поймала себя на страшной мысли.
Мне было страшно лишний раз подняться со стула.
Не потому, что он кричал.
Не потому, что угрожал.
А потому, что я не знала, какое моё движение снова окажется неправильным.
Я сидела на кухне и думала:
«Что со мной происходит?»
Я ведь сама привезла сюда свои чемоданы.
Радостная.
Уверенная, что нашла новый дом.
А теперь сидела на чужой кухне и боялась просто встать.
Последний разговор
И всё же я решила поговорить с ним.
Наверное, внутри ещё надеялась, что он поймёт.
Скажет что-нибудь человеческое.
Извинится.
Я сказала:
— Сергей, мне тяжело. У меня ощущение, будто я всё время под наблюдением. Словно каждый мой шаг оценивают.
Он долго смотрел на меня.
А потом сказал:
— Ты слишком ранимая.
— Возможно. Но я говорю о конкретных вещах.
— Ты всё неправильно воспринимаешь. Я просто говорю правду.
— Правду о чём?
— О том, какая ты на самом деле.
Я смотрела на этого тихого, спокойного мужчину, которого ещё недавно считала надёжной скалой.
Да.
Скала там действительно была.
Только совсем не такая, какую я себе придумала.
— Хорошо, — сказала я.
И пошла собирать вещи.
Как я ушла
Я не устраивала сцен.
Не кричала.
Не пыталась ничего доказывать.
Достала самый большой чемодан.
Документы.
Самые нужные вещи.
Позвонила подруге.
Она сказала всего одну фразу:
— Приезжай.
И не задала ни одного лишнего вопроса.
За это я благодарна ей до сих пор.
Сергей стоял в дверях комнаты и молча смотрел, как я собираюсь.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Да.
— Ну и уходи. Никто тебя не держит.
Я взяла чемодан.
У самой двери остановилась.
Не потому, что сомневалась.
Просто захотелось запомнить этот миг.
Его лицо.
Своё состояние.
Я закрыла дверь.
Спустилась вниз.
На улице был тёплый летний вечер.
Я стояла с одним чемоданом и думала:
«Мне пятьдесят шесть лет. Прямо сейчас у меня нет своего дома. Но мне стало легче, чем было все эти последние три недели».
Я вызвала такси.
И поехала к подруге.
Остальные вещи я забрала позже, когда Сергея не было дома.
Он мне не звонил.
Я тоже не звонила.
Больше мы с ним никогда не разговаривали.