Елизавета застыла. Сердце билось так громко, будто его могли услышать в другом конце зала. Мужчина сделал шаг в её сторону, луч фонарика заметался по полкам. Она отступила назад, рукой нащупала какую-то дверь и потянула. Открыто. Кладовая. Она быстро скользнула внутрь и осторожно прикрыла дверь. Внутри пахло краской и растворителем. На полках стояли банки, кисти, ветошь. Среди всего этого она заметила банку с надписью «Уайт-спирит», схватила её и замерла.
Шаги приблизились. Остановились прямо за дверью. Потом, к счастью, удалились. Вскоре хлопнула входная дверь. Незнакомец ушёл.
Елизавета подождала ещё несколько минут, прежде чем выйти. Руки у неё дрожали. Она подошла к стеллажу, где копался незнакомец. Полка «Геология. Береговая линия» действительно была пуста — только чистый прямоугольник на пыльной поверхности показывал, что папка ещё недавно лежала там. Но кто её забрал? Отец? Кто-то из службы безопасности? Или совсем другие люди?
Рядом стояли папки с пометками «Почвенный анализ», «Грунтовые воды», «Сейсмологическая экспертиза». Елизавета достала ту, что касалась грунтовых вод, и раскрыла. Сначала шли обычные таблицы, схемы, графики. Но на пятой странице она увидела красную пометку: «Концентрация веществ превышает ПДК в 40 раз. Рекомендация: полная замена грунта на глубину до 15 метров. Оценочная стоимость — 2,8 млрд рублей. Требуется дополнительное исследование источника загрязнения».
Сорок раз. Это уже не проблема участка. Это экологическая катастрофа. Если построить жилой район на такой земле без замены грунта, люди начнут болеть. А замена почти на три миллиарда превращала проект в финансовую яму. Кто-то явно не хотел, чтобы эти данные стали известны. И этот кто-то, похоже, был связан с лабораторией, о которой говорили Разумовский и человек в кепке. Лабораторией, где могли хранить или производить вещества, отравившие грунтовые воды.
Елизавета быстро сфотографировала документ, вернула папку на место и выбралась из архива. На улице было пусто. Она вызвала такси и поехала домой, но уснуть так и не смогла. В голове крутились обрывки разговора, химический запах в архиве, испуганное лицо Разумовского и цифра — превышение ПДК в сорок раз.
На следующее утро она приехала в офис «Северного Парнаса» раньше обычного. Отец ещё не появился. Елизавета прошла в кабинет, включила компьютер и начала искать всё, что могла найти о «Промстройинвесте», Глебе Разумовском и промышленных объектах в районе будущего «Зелёного берега». Информации оказалось немного: формальные отчёты, пару заметок о сотрудничестве с городской администрацией, сухие пресс-релизы. Но одна статья заставила её остановиться: «Конфликт интересов: экологи обвиняют “Промстройинвест” в сокрытии данных о загрязнении Северной протоки». Материал был опубликован три месяца назад, короткий, рваный, будто его сняли почти сразу после выхода. Автор — Дмитрий Кравцов, журналист местного экологического портала.
Елизавета нашла телефон редакции и позвонила.
— «ЭкоВестник», редакция, — ответил женский голос.
— Здравствуйте. Могу я поговорить с Дмитрием Кравцовым?
На том конце повисла пауза.
— А кто его спрашивает?
— Елизавета Воронцова. По поводу его материала о загрязнении протоки.
— Дмитрий… — голос женщины дрогнул. — Дмитрий погиб три недели назад. Несчастный случай. Упал с моста.
У Елизаветы внутри всё оборвалось.
— Примите соболезнования. Простите… вы не знаете, у него остались материалы по расследованию? Записи, заметки?
— Всё забрали, — тихо сказала женщина, и в её голосе послышался страх. — Сразу после его смерти. Пришли двое, сказали, что следователи. Забрали ноутбук, блокноты, все бумаги. Простите, мне нужно идти.
Связь оборвалась.
Елизавета долго сидела, глядя в стену. Журналист, который писал о «Промстройинвесте», погиб. Его материалы исчезли. Геологическая экспертиза пропала. А теперь и она сама оказалась в этой истории — и уже не могла сделать вид, что ничего не происходит.
Она приняла решение быстро. Вспомнила Зареченск — город, который упоминал незнакомец. Маленький городок в трёх часах езды, где, по его словам, жила сестра Разумовского. И куда тот должен был исчезнуть на пару недель. Если он там, она найдёт его. И заставит ответить.
Елизавета никому ничего не сказала. Оставила секретарю записку: «Уехала на объект, буду к вечеру», села в машину и выехала на трассу. По дороге она снова прокручивала всё, что знала. Лаборатория. Химическое загрязнение. Журналист, погибший при странных обстоятельствах. И Глеб Разумовский — неясно, участник или пешка, — который боялся не насмешек, а того, что его запомнили.
Через три часа она въехала в Зареченск — маленький, будто застывший во времени городок с деревянными домами, пыльными улицами и редкими прохожими. Адрес она нашла через базу компании: у «Промстройинвеста» здесь числился филиал. Но вместо офиса по указанному адресу оказался старый склад на окраине.