— Да, с Алисой! Я знаю! Я всё разрушил. Признаю, поступил как полный идиот. Но мы же не чужие люди!
— Мы бывшие муж и жена. Это отдельная категория отношений. Уже не близкие родственники, но ещё и не совершенно незнакомые люди.
Он невесело усмехнулся.
Тогда я сняла цепочку. Разговаривать дальше через узкую щель было уже попросту глупо.
— Заходи в прихожую. Но в остальные комнаты проходить не нужно.
Аркадий неуверенно вошёл, разулся и аккуратно поставил ботинки возле коврика. Даже сейчас он автоматически соблюдал старую домашнюю привычку.
— Злата перестала брать трубку, когда я звоню.
— Она отвечает. Просто потом сама тебе не перезванивает.
— Может, хотя бы она поможет мне выплатить долги? Ей ведь уже двадцать один, она работает.
— Её зарплата восемнадцать тысяч рублей. Она ежедневно по шесть часов очищает окаменелые кости специальной тонкой иглой.
— Но я её отец! У взрослых детей ведь тоже есть обязанности перед родителями.
— Есть, — подтвердила я. — Статья восемьдесят седьмая Семейного кодекса предусматривает обязанность совершеннолетних трудоспособных детей содержать нуждающихся нетрудоспособных родителей. Но тебе пятьдесят два. Ты трудоспособен, здоров и продолжаешь работать. Поэтому законных оснований требовать от Златы финансовой поддержки у тебя нет.
— А просто по-человечески нельзя?!
— По-человечески люди просят о помощи, а не выставляют счёт за то, что когда-то стали родителями. Ты сейчас поступил именно так.
В этот момент из своей комнаты вышла Злата.
По выражению её лица было ясно, что разговор она слышала практически целиком.
— Пап.
— Златочка…
— Я могу перевести тебе двадцать четыре тысячи рублей, — спокойно сказала она. — Но только один раз. На оплату комнаты. Найдёшь подходящее жильё, отправишь реквизиты, и я перечислю сумму.
— Злата, родная…
— Только не пойми неправильно. Я помогу не из-за того, что ты мой отец и я обязана расплачиваться за твои решения. Просто хочу помочь человеку, оказавшемуся в трудной ситуации. Но второй раз этого не будет. Лучше усвой это сразу, а не спустя месяц.
Аркадий растерянно смотрел то на неё, то на меня.
— Вы обе заранее всё обсудили и решили!
— Мы с дочерью живём вместе, — ответила я. — Разумеется, разговариваем друг с другом и обсуждаем семейные события.
Следующий раз он пришёл в марте.
Теперь у Аркадия не было ни спортивной сумки, ни его синей рабочей куртки. Он носил чужой на вид пуховик, который заметно болтался на плечах.
В руках держал лист бумаги, аккуратно сложенный вчетверо.
— Я всё посчитал, — объявил он, едва переступив порог. — Выслушай меня. Если ты разрешишь мне жить здесь, я смогу каждый месяц экономить двадцать четыре тысячи на аренде. Эти деньги стану дополнительно перечислять в счёт автокредита. Примерно за полтора года погашу долг за машину, потом продам её и выплачу потребительский кредит. После этого у меня вообще не останется задолженностей.
— Считать ты научился неплохо, — заметила я. — Только упустил одну важную деталь.
— Какую?
— А какая от этого выгода мне?
Я направилась к книжному стеллажу, взяла подготовленную заранее папку и положила её на тумбу в прихожей.
В папке лежали три распечатанные страницы.
— Что это?
— Договор найма комнаты. Площадь — двенадцать квадратных метров. Санузел находится за общим коридором. Пользование интернетом входит в плату. Аренда — восемнадцать тысяч рублей ежемесячно, плюс обеспечительный депозит за один месяц. Договор заключается на одиннадцать месяцев. Оплата должна поступать не позднее пятого числа. На балконе курить запрещено. Гостей можно приглашать только с моего согласия.
Он долго вчитывался в документ, едва слышно повторяя некоторые предложения.
— Подожди… Ты предлагаешь мне снимать комнату? В квартире, где я прожил столько лет?!
— В квартире, которая по закону является моей собственностью. И заметь, цена ниже обычной. На рынке подобная комната стоит двадцать две тысячи рублей. Тебе я предлагаю восемнадцать. Скидка четыре тысячи — единственная уступка, на которую я готова ради наших двадцати четырёх лет брака.
— Инга, ты просто издеваешься надо мной!
— Я предлагаю прозрачные условия аренды. А вот брать деньги у престарелой матери, которая уже вынуждена прятать пенсию между страницами книг, — действительно постыдно.
— Я был твоим мужем двадцать четыре года!
— Именно был, Аркадий. Теперь у тебя есть возможность стать моим жильцом. Положение, конечно, не столь почётное, зато права и обязанности будут закреплены документально.
Он вернул бумаги на тумбу и медленно провёл ладонью по верхнему листу, разглаживая помятую страницу.
— Хорошо, предположим, я согласен. Что потом?
— Мы подписываем договор. В субботу ты въезжаешь. До пятого числа каждого месяца вносишь арендную плату. Если просрочка составит десять дней, получишь официальное письменное предупреждение. Если задержка достигнет двадцати дней, появятся основания для расторжения договора в предусмотренном законом порядке.
