О своём намерении он объявил в субботу, ровно в десять двадцать утра. Стоял посреди гостиной, поставив у ног спортивную сумку. Я только что приехала с осмотра объекта недвижимости на Заречной улице. Трёхкомнатная квартира под залогом, потолки высотой три метра двадцать сантиметров, трещина в несущей стене. Экспертное заключение нужно было сдать к понедельнику. Я положила измерительный прибор на стол и присела на стул.
— Инга, я принял решение уйти, — сказал Аркадий.
— И куда собираешься?
— К Алисе.
— Кто такая Алиса?
— Женщина, — пояснил он, почему-то поправляя воротник рубашки. — Ей двадцать три. Рано или поздно ты бы всё равно обо всём узнала. Поэтому лучше я сам тебе скажу.
Я посмотрела на спортивную сумку. Молния оставалась расстёгнутой, изнутри торчал рукав его рабочей куртки. В этой куртке Аркадий спускался в шахты эскалаторов, осматривал механизмы и ругался на вышедшие из строя редукторы. Двадцать шесть лет он следил за оборудованием, которое ежедневно поднимало наверх тысячи пассажиров. А теперь в собственной судьбе неожиданно решил двигаться в обратную сторону.
— Ладно, — невозмутимо произнесла я.
— Что значит «ладно»?
— Именно то, что ты услышал. Я поняла твои слова.
Подобного ответа он явно не предусматривал. Я видела, как он судорожно перебирает в голове заранее подготовленные реплики, не понимая, куда теперь их вставить. Вероятно, рассчитывал на грандиозную сцену: слёзы, истерические вопросы, мольбы остаться, попытки удержать его за рукав. Но представление, ради которого он так тщательно готовился, даже не началось.
— И ты даже не поинтересуешься, почему я ухожу?
— Отчего же? Интересуюсь. Почему?
— Потому что я ещё живой! — вдруг выкрикнул он. — Мне пятьдесят два, а я чувствую себя обычной шестерёнкой! Работа, дом, опять работа. И так бесконечно. А Алиса смотрит на меня, словно мне снова тридцать лет!
— Если хочешь вспомнить, сколько тебе на самом деле, зеркало находится возле входа.
— Вот! Именно поэтому я от тебя ухожу! Ты вечно всё анализируешь, оцениваешь и считаешь!
— Аркадий, я двадцать лет работаю оценщиком недвижимости. Это моя профессия.
Я вынула из рабочей сумки блокнот, открыла чистый лист и аккуратно записала текущую дату. Муж смотрел на мои движения так, будто я совершала что-то совершенно немыслимое.
— Что ты там пишешь?
— Составляю список вещей, которые ты забираешь. Не хочу потом выслушивать обвинения, будто что-то из твоего имущества я оставила себе.
— Какой ещё список?! Инга, я вообще-то говорю с тобой о нашей совместной жизни!
— А я говорю о собственности. Она тоже относится к жизни, причём её существование подтверждается официальными документами, — ответила я, выдержав его взгляд. — Итак, тебе пятьдесят два года, твоей новой женщине двадцать три. Квартиры остаются у меня, а кредиты будешь выплачивать сам.
Аркадий тяжело сел на подлокотник кресла. Его прежняя самоуверенность куда-то испарилась, а руки безвольно опустились по бокам.
— В каком смысле квартиры остаются тебе?! Мы двадцать четыре года прожили в браке!
— Двухкомнатную квартиру на Лиственной я унаследовала от отца. Наследство зарегистрировано в две тысячи девятом году. Однокомнатную на Кленовой мне подарила мать, а договор дарения оформили ещё до свадьбы. В соответствии со статьёй тридцать шестой Семейного кодекса подобное имущество является личной собственностью одного из супругов и при разводе не делится.
— А то, что я там ремонтировал всё?! Что собственные деньги вкладывал?!
— На Кленовой ты купил кафель для ванной. Если потребуется, я возмещу тебе эти расходы.
— То есть ты хочешь просто заплатить мне и избавиться от меня?!
— Я хочу решить имущественные вопросы до того, как мы начнём ссориться из-за каждой мелочи.
Он вскочил, схватился за сумку, но почти сразу снова опустил её на пол.
— А машина?!
— Машина оформлена на тебя. Куплена в период брака в кредит. Кредитный договор заключён на твоё имя. Ежемесячно нужно платить двадцать девять тысяч четыреста рублей. До полного погашения осталось четыре года и два месяца.
— Значит, и долг мы должны делить пополам!
— Только в том случае, если кредитные средства расходовались на потребности семьи, — объяснила я. — На этой машине ты постоянно возишь Алису в Сосновку. Меня ты в последний раз подвозил в мае, до стоматологии. Поездка продолжалась всего пятнадцать минут.
Аркадий ничего не ответил. Поднял сумку и направился к выходу. Через несколько секунд в прихожей резко щёлкнул замок.
Я вернулась к блокноту и дописала:
«Рабочая куртка синего цвета — забрал».
К понедельнику экспертное заключение было готово и передано заказчику. А во вторник я отправилась к Кире Осиповне за юридической консультацией.
Мы работали вместе уже одиннадцать лет. Я занималась оценкой объектов недвижимости, а она представляла интересы своих доверителей в суде. На её столе всегда лежала простая линейка, которой она подчёркивала особенно важные строки в законодательных документах.
