— Тебе уже пятьдесят два, а ей только двадцать три. Квартиры достанутся мне, а выплачивать кредит будешь ты, — совершенно спокойно заявила жена, пододвинув к нему папку с бумагами.

Когда-то Аркадий приехал в мастерскую на своей новой машине и познакомился там с ней. Потом ещё полгода рассказывал окружающим, что наконец снова почувствовал себя по-настоящему живым.

Первые два месяца их совместное существование и правда походило на бесконечный праздник.

До меня доходили разговоры о том, что Аркадий обзавёлся кожаной курткой, сменил причёску и регулярно фотографировался с Алисой на смотровой площадке города.

Сама я эти фотографии не искала.

Впрочем, сведения поступали и без них. Наш совместный банковский счёт, который мы ещё не успели окончательно закрыть, продолжал отправлять уведомления о платежах. То ужин в ресторане, то посещение спа, то расходы в ателье.

В сентябре состоялось судебное заседание.

Аркадий пришёл один, в классическом костюме, подаренном мной когда-то на его юбилей.

В судебном коридоре он подошёл ко мне.

— Инга, зачем тебе понадобилось всё это устраивать? — раздражённо спросил он. — Тебе ведь совершенно не мешает моя прописка.

— Мешает. После развода ты перестаёшь быть членом моей семьи. Пока ты зарегистрирован в квартире на Лиственной, продать её будет значительно труднее. Покупатели обязательно потребуют скидку.

— То есть ты решила продать квартиру, в которой прошло детство нашей дочери?!

— Я хочу иметь возможность самостоятельно распоряжаться принадлежащим мне жильём. Это не значит, что я выставлю его на продажу завтра. Но такое право должно у меня быть.

— Неужели тебе настолько хочется унизить меня?

— Мне необходимо закрыть ещё один вопрос, связанный с имуществом.

Судья дала Аркадию четыре месяца, чтобы урегулировать жилищную ситуацию.

Я против этого не возражала.

После заседания он настиг меня возле лифта.

— Скажи хотя бы, у тебя вообще остались какие-нибудь чувства?

— Конечно, остались. Но личные эмоции не должны влиять на юридические решения.

К ноябрю в новой жизни Аркадия появились серьёзные проблемы. Точнее, деньги у него практически закончились.

Узнала я об этом от Нелли, его сестры. Она позвонила узнать, не хранится ли у меня зимняя резина от автомобиля.

— Инга, извините, что отвлекаю, — начала она нерешительно. — Просто Аркадий недавно попросил у мамы взаймы тридцать тысяч.

— Он именно одолжил или попросил деньги и забрал?

— Сказал, что вернёт после премии. Только у них в этом году никаких премий не выплачивали.

— Нелли, раньше я контролировала наши семейные расходы. Теперь финансовые дела Аркадия меня больше не касаются.

— Да, я понимаю. Просто мама очень переживает.

И поводы для тревоги у неё действительно имелись.

Каждый месяц Аркадию приходилось платить двадцать четыре тысячи за аренду квартиры, двадцать девять тысяч четыреста за машину и ещё семнадцать тысяч по потребительскому кредиту.

При этом зарплата у него была шестьдесят восемь тысяч рублей.

Чтобы понять, насколько всё плохо, диплом оценщика недвижимости был совершенно не нужен. Хватало элементарного умения складывать числа и сопоставлять полученную сумму с доходом.

Алиса прожила с ним до января.

Однажды в январе, в четверг, около восьми часов вечера, Аркадий вновь появился у квартиры на Лиственной.

Сперва позвонил в домофон. Я открыла подъездную дверь, но дверь квартиры оставила на цепочке, приоткрыв лишь немного.

— Инга, открой как следует. Нам необходимо поговорить.

— Я прекрасно слышу тебя и так.

— Я на морозе почти сорок минут проторчал!

— Сейчас ты стоишь в отапливаемом подъезде.

На нём была та самая синяя рабочая куртка, которую я внесла в список вещей в день его ухода.

— Алиса от меня ушла, — наконец выдавил он.

— К кому?

— К какому-то мужику… Гонщику на мотоциклах. Ему двадцать восемь, у него собственная мастерская. Сказала, что рядом со мной ощущает себя старухой из дома престарелых.

— Понятно.

— И тебе совсем меня не жаль?

— Нет, Аркадий. Мне тебя не жалко.

— Инга, ты пойми… Я уже отказался от съёмной квартиры. Пришлось переехать к родителям. Мне выделили маленькую комнату, всего восемь квадратных метров. Отец ночами кашляет без остановки, а мама начала прятать пенсию в книжках.

— Вероятно, у неё есть причины так поступать.

— Ну взял я у неё двадцать тысяч! Один-единственный раз!

— А в ноябре ты взял ещё тридцать. Итого пятьдесят тысяч рублей, Аркадий.

— Ты и это уже успела посчитать?!

— Мне сообщили. А цифры я хорошо запоминаю.

Он поник и упёрся лбом в дверной косяк.

— Инга, я хочу вернуть всё назад.

— Что конкретно?

— Я хочу домой.

— Твоего дома здесь больше нет. Раньше у тебя была регистрация по этому адресу. Но двадцатого января, на основании судебного решения, тебя сняли с регистрационного учёта.

— Я отдал тебе двадцать четыре года жизни!

— Ты ничего мне не отдавал, Аркадий. Ты просто жил эти годы. Жертва — это когда человек лишает себя чего-то, не получая ничего взамен. А у тебя была полноценная жизнь: нормальное жильё, еда, отдых, поездки. Даже в Кисловодске побывал.