Она рассказала, что у неё был договор с моим отцом. Он принимает Кристиану как родную дочь, а они оба больше никогда не обсуждают происхождение девочки.
Посмотрите на сестру: ни у кого в нашей семье нет похожих волос, носа, черт лица. Там сразу виден Матвеев.
Это был единственный мамин служебный роман. И я благодарен ей за то, что ради нас она всё-таки сохранила семью».
Самой Кристиане Вия Фрицевна открыла правду в 1995 году, когда дочери исполнилось тридцать лет.
Исповедь великой артистки
Тем временем профессиональная карьера Вии Артмане продолжала стремительно развиваться.
Каждый театральный сезон она участвовала в двух, трёх, а иногда даже четырёх премьерах.
В 1969 году артистке было присвоено звание народной артистки СССР.
К середине семидесятых она вошла в число самых популярных актрис советского кино и считалась одной из красивейших женщин страны.
На экраны регулярно выходили картины с её участием: «Никто не хотел умирать», «Эдгар и Кристина», «Сильные духом», «Стрелы Робин Гуда», «Туманность Андромеды», «Человек свиты», «Емельян Пугачёв», «Моонзунд» и многие другие.
Накануне своего пятидесятилетия Вия Артмане получила одну из наиболее ярких ролей в карьере — сыграла стареющую звезду британской сцены Джулию Ламберт в экранизации произведения Сомерсета Моэма «Театр».
Режиссёр Янис Стрейч изначально задумывал эту картину специально для Артмане.
В фильме Рижской киностудии также снялись Ивар Калныньш и Гунар Цилинский, а композитор Раймонд Паулс появился в небольшом эпизоде.
«Театр» превратился в настоящий бенефис Вии Фрицевны. Многие критики называли картину вершиной её творчества и своеобразной личной исповедью.
«Джулия близка очень многим, — говорила актриса о героине. — Наверное, каждый мужчина хотел бы, чтобы рядом находилась такая женщина.
Да, она порой ведёт себя как негодяйка, но остаётся очаровательной. Главное в Джулии — её честность перед самой собой.
Она анализирует собственные поступки, недостатки и романы, не обманывая себя. При всей изысканности она остаётся ранимой.
Именно честность делает её привлекательной. Дай Бог каждой женщине обладать такой способностью смотреть на себя правдиво».
Помимо кино и театра, Артмане активно участвовала в общественной деятельности.
Она была кандидатом в члены Центрального комитета Коммунистической партии Латвии, возглавляла республиканский Союз театральных деятелей, входила в Советский комитет защиты мира и работала в составах жюри различных кинофестивалей.
Фактически в семидесятые и восьмидесятые годы Вия Артмане воспринималась как лицо Латвии.
«Наша эпоха стремилась к единству и духовности, она была глубоко культурной, — рассуждала актриса. — У людей искусства существовала особая миссия: нести зрителям дружбу и доброту.
Зарабатывали мы немного, но испытывали огромную гордость за профессию и за самих себя».
«Мне здесь так же спокойно, как в детстве»
Самый тяжёлый период в жизни артистки начался после распада Советского Союза.
Разрыв связей между Латвией и Россией она воспринимала чрезвычайно болезненно.
«Латвия слишком мала для меня, — откровенно говорила Артмане. — Мне не хватает пространства, я не привыкла жить в таких узких рамках.
Общение с русскими людьми изменило меня. У них открытая душа и особенное отношение к человеку. Латыши устроены иначе.
Русские мне очень близки. В нашем народе нет той мягкой, ласковой нежности, которую можно встретить у русских».
Позднее ей неоднократно припоминали эти слова, называя их недостаточно патриотичными.
Критики также ставили ей в вину членство в КПСС, участие в советских фильмах и тесные профессиональные связи с Москвой.
Появлялись даже абсурдные слухи, будто актриса являлась тайной возлюбленной влиятельного партийного чиновника из руководства Латвии.
От неё постепенно отвернулись и многие люди, которым она раньше помогала устраиваться на работу, получать квартиры, попадать в больницы или санатории.
Когда в 1993 году в процессе реституции Вия Артмане потеряла квартиру в Риге, где прожила сорок семь лет, никто из прежних знакомых не попытался защитить её.
По воспоминаниям семьи, актрисе отключали отопление и электроэнергию, увеличивали коммунальные платежи, чтобы она как можно быстрее освободила жильё.
Зимой температура в комнатах падала примерно до восьми градусов. Крыша протекала, и оставаться в квартире стало практически невозможно.
Сын артистки Каспар Димитерс рассказывал:
«Сначала её просто выбросили из квартиры. После возвращения собственности объявился прежний владелец.
Мама обращалась в разные инстанции, но помощи не получила. Затем у неё случился инсульт.
Я пытался защитить её и написал в газету материал под названием “Сколько стоит Вия Артмане?”. В ответ меня обвинили в попрошайничестве и желании заработать на известности собственной матери.
Мама научилась экономить на всём. Никаких бриллиантов у неё не было. Она переделывала старые платья и всю жизнь стирала руками».