Когда сын выиграл своё первое серьёзное дело и встал на ноги, Роман решил: пора. Он начал искать Катю.
Сначала казалось, что всё бесполезно. В документах значилось, что девочка умерла тогда же, после пожара. Он разыскал бывшего врача, дежурившего в ту ночь. Тот уже был на пенсии и ничего не помнил. Роман подключал связи, деньги, старые знакомства, но всё нужно было делать тихо. Скандал означал бы одно — удар по всей семье, разоблачение матери, уголовное дело.
Почти год он отправлял запросы, пытался выйти на тех, кто тогда работал в больнице, но не нашёл ничего.
В конце концов он решил, что, возможно, опоздал навсегда.
И вот теперь, на этом празднике, где всё шло как обычно, судьба вдруг сама шла ему навстречу.
Максим поднялся.
— Сегодня я хочу сказать самую главную новость. И она не о выигранном деле. Три года назад я встретил женщину, с которой понял: лучше просто не бывает. Вчера, после завершения процесса, в котором Наташа мне очень помогала, мы подали заявление в ЗАГС.
Гости взорвались аплодисментами.
Анна Андреевна побледнела.
Дочь мэра вскочила так резко, что опрокинула на себя и на пол салатницу. В ярости она направилась к выходу, стряхивая с платья кусочки салата и майонез. Анна Андреевна бросилась за ней.
— Не волнуйся, я всё улажу! Я тебе завтра позвоню!
Девушка остановилась и устало посмотрела на неё.
— Не нужно. Он любит её. Я не хочу мешать.
— Ох, милая, если бы люди жили только по любви, мир давно бы превратился в хлев. Я всё равно позвоню.
Вернувшись к столу, Анна Андреевна уже не скрывала злости.
— Максим, нам нужно поговорить.
— Бабушка, я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Сразу отвечаю: ничего не изменится. Я всё решил. И пугать меня бесполезно. Я давно живу отдельно и обеспечиваю себя сам.
Он легко поцеловал её в щёку.
Та растерялась. Поняла: никаких рычагов влияния на внука у неё больше нет. И тогда она выбрала старый, проверенный способ — заплакала.
— Я столько в тебя вложила, столько сил потратила… И вот так ты мне отплатил?..
Максим на секунду смутился, но Роман сжал его руку.
— Не ведись. Это просто талантливая игра, — тихо сказал он.
Максим всмотрелся и понял: отец прав.
Но в этот момент Анна Андреевна резко встала.
— Мы уходим. Я не собираюсь смотреть, как мой внук губит себя с этой…
Она с откровенным презрением посмотрела на Наташу.
— Секретаршей без рода и племени! Решила пробиться в люди за счёт моей семьи? Не выйдет! У меня ещё достаточно связей в этом городе. Поплачешь!
Наташа побледнела и встала, но Анна Андреевна уже уходила в сопровождении мужа.
Максим смотрел им вслед, не веря своим ушам.
Ладно ещё он. Но Наташа? Чем она заслужила такую злобу?
Он обнял невесту, но та тихо сказала:
— Дай мне пару минут. Я успокоюсь. Пойду попрошу, чтобы всё здесь убрали.
Максим отступил. Он знал: Наташа справится, ей просто нужно перевести дыхание.
Через пару минут к столу подошла молодая женщина в фартуке. Фигура у неё была красивая, но голову закрывала косынка, а лицо почти полностью скрывали волосы. Одежда под рабочим халатом была скромной, дешёвой, но чистой.
Максим всё ещё кипел от злости. Он залпом выпил почти полный стакан и, когда женщина начала убирать, грубо бросил:
— Подвинуться? Нет. Лучше бы волосы убрала, а то даже не видишь, куда машешь тряпкой.
Роман с укором посмотрел на сына, но тот уже не мог остановиться.
— И что, другой работы в городе не нашлось? Или ты тут папика богатого ищешь? С такой фигурой, наверное, можно. Только надо юбку покороче надеть, а не с тряпкой ходить.
В этот момент вернулась Наташа.
— Максим…
— Подожди, Наташа. Я просто понять не могу: девушка вроде симпатичная, а с жизнью не складывается. Или лицо подкачало?
Женщина замерла.
Потом медленно выпрямилась.
Она оказалась старше, чем казалась сначала. Около тридцати. Одна сторона лица была закрыта волосами, а другая…
Максим осёкся.
Наташа ахнула.
За столом стало тихо.
Перед ними стояла женщина, удивительно похожая на Максима. Не просто похожая — словно его отражение, только в женском облике.
Она смотрела на него молча. Потом тихо сказала:
— Мне вас жаль. Для вас главное — деньги, статус, чужое мнение? А для меня главное — сама жизнь. Да, по вечерам я мою полы, а днём работаю на заводе. Но не ради туфель и не ради того, чтобы сидеть в ресторанах и унижать тех, кто слабее. Я зарабатываю, чтобы моя мама могла покупать дорогие лекарства и хотя бы немного двигаться. Но вам этого не понять.
Она повернулась, чтобы уйти.
Но перед ней уже стоял Роман.
Он смотрел на неё так, будто перестал дышать.
Потом медленно поднял руку и осторожно отвёл волосы с её щеки.
На коже тянулись старые рубцы — от подбородка к щеке, к виску, выше, к лбу.
Женщина вздрогнула и тут же снова прикрыла лицо.
А Роман, едва сдерживая слёзы, прошептал:
— Катя…
Она испуганно уставилась на него.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
Максим побледнел.
— Папа… кто это?