— Он не был со мной как муж, — прошептала она. — Он просто сидел рядом и держал меня за руки, когда я пыталась причинить себе вред. Потому что это не моё. Это чужое. Оно хочет уничтожить всё вокруг. Оно питается страхом. А когда вы выбили дверь… вы выпустили его наружу.
Наступила тяжёлая, вязкая тишина. Я вдруг почувствовала, что воздух стал плотным, будто его невозможно вдохнуть до конца. Лампы начали мигать, хотя никто к ним не прикасался. Из тёмного угла послышался шёпот — множество голосов, которые сливались в один. Сергей схватил меня за руку так крепко, что его пальцы больно впились в кожу.
— Закройте дверь, — медленно сказал Виктор Андреевич. — Сейчас же. Пока ещё не поздно.
Но было уже поздно. Темнота в комнате начала сгущаться и отделяться от стен тягучими тенями. Алина закричала, и я увидела, как её тело выгнулось в пугающей, неестественной дуге. Она снова становилась кем-то другим. Глаза закатились, а из горла вырвался тот самый крик, который сводил нас с ума все эти недели.
— Серёжа, держи её! — закричал свёкор, бросаясь к Алине. — Держи, пока я читаю!
Он метнулся к очагу, высыпал в него горсть сухих листьев и чиркнул спичкой. Золотое пламя резко взметнулось вверх, и тени с пронзительным визгом отпрянули. Но было видно, что силы Виктора Андреевича почти закончились. Руки у него дрожали, голос срывался, слова путались.
Я сделала шаг вперёд. До сих пор не знаю, что именно мной тогда управляло, но я вдруг ясно поняла: если сейчас отступлю, этот дом станет могилой для каждого из нас. Я опустилась на колени рядом с Алиной, которая извивалась в руках Сергея, и положила ладонь ей на лоб. Кожа была ледяной.
— Уходи, — сказала я спокойно, глядя прямо в её чёрные глаза. — Ты не принадлежишь этому телу. Ты чужое. Возвращайся в лес, к старому дубу. Твоё место там.
Алина резко замерла. На одно мгновение мне показалось, что на меня смотрит уже не пустота, а тот, кто всё это время прятался внутри неё. Потом её тело обмякло, и она рухнула на пол, тихо и часто дыша.
Тени исчезли. Комната снова наполнилась обычным лунным светом. Виктор Андреевич опустился на колени и закрыл лицо руками. Он плакал так же тихо и беззащитно, как в тот момент, когда мы впервые ворвались в комнату.
— Я не думал, что вы сможете… — прошептал он.
Алина открыла глаза — теперь уже свои, человеческие, измученные. Она слабо улыбнулась мне.
— Спасибо, — едва слышно выдохнула она.
Сергей обнял меня, не произнеся ни слова. Я чувствовала, как всё его тело дрожит. Мы вчетвером сидели на полу среди осколков, запаха догорающих трав и холодного лунного света, слушая, как за окнами медленно просыпается рассвет.
С той ночи крики больше не звучали. Но иногда, просыпаясь среди ночи, я чувствую, будто тьма в нашем доме снова шевелится. И тогда мне мерещится у края кровати женский силуэт с чёрными провалами вместо глаз. Она молчит и просто смотрит. И я понимаю: она никуда не исчезла. Она лишь ждёт подходящего часа.