Потом вышла на кухню.
Артём сидел там с совершенно потерянным видом.
Галина Степановна плотно закрыла дверь.
— Ну? Теперь рассказывай.
— Что именно?
— Всё. Почему ушёл от жены. Почему начал перетягивать детей на свою сторону. И каким образом ты довёл Ларису до того, что она привезла больных детей сюда, к тебе и этой твоей женщине.
— Мам, ты не знаешь всей истории…
— Я знаю достаточно. Ты решил сыграть роль идеального папочки. Разрешал детям всё, правильно? Мороженое, сладкое, планшет, поздний сон?
Артём промолчал.
— А Лариса в это время одна занималась домом, детьми и ещё ухаживала за своей матерью после операции. За последний месяц ты хоть деньги ей давал?
— Я детям одежду покупал…
— Одежду?! — Галина Степановна ударила ладонью по столу. — Подарки, сладости и футболки — это не содержание детей! Это подкуп! Ты покупал их расположение, чтобы на фоне матери казаться хорошим. Ты вообще понимаешь, что делал?
— Я просто хотел, чтобы они меня любили!
— Любили?! — мать подошла ближе. — Любить ребёнка — это вставать раньше него и готовить завтрак. Сидеть рядом с уроками, когда сам валишься с ног. Не спать ночью, если он заболел. Иногда запрещать что-то, потому что понимаешь последствия. А ты говорил «да» не потому, что такой добрый. Ты просто выбрал самый простой способ нравиться собственным детям. Покупал их улыбки.
Артём начал краснеть.
— Мам, хватит…
— Нет, сын. Не хватит. Мне за тебя стыдно. Стыдно понимать, что я вырастила мужчину, который бросил женщину, прожившую с ним четырнадцать лет и родившую ему двоих детей. Ты ушёл к той, которая сбежала из квартиры сразу после того, как дети начали кашлять. А теперь ещё и сидишь здесь, жалея себя!
Артём резко встал и двинулся к выходу.
Но Галина Степановна схватила его за рукав.
И неожиданно ударила по щеке.
Пощёчина прозвучала настолько громко, что он застыл на месте.
Несколько секунд Артём просто смотрел на мать, держа ладонь у лица.
— Сядь, — твёрдо сказала она. — Сейчас ты отвезёшь детей ко мне. Я их вылечу. И пока они будут у меня, я поговорю с ними. Спокойно. Объясню, почему мать иногда запрещает им то или иное. Потому что любит. А отец разрешает не всегда из большой любви. Иногда просто потому, что не хочет брать ответственность.
Артём снова сел.
Ему было тридцать восемь лет.
Только что собственная мать дала ему пощёчину.
И впервые в жизни он не смог найти ни одного аргумента.
— И ещё, — продолжила Галина Степановна уже спокойнее. — Если ещё хоть раз попробуешь настраивать детей против Ларисы, квартиру я перепишу на неё. И дачу тоже. Всё, что осталось после отца. Ты прекрасно знаешь, что пустыми угрозами я никогда не разбрасываюсь.
Артём действительно это знал.
Утром следующего дня дети сидели за кухонным столом у бабушки.
Алина была укутана в большой тёплый плед и пила молоко с мёдом.
Кирилл без особого желания ел манную кашу.
— Бабушка, — хрипло спросила Алина, — а почему мы вообще заболели?
— А сама как думаешь? Может быть, потому что на улице холодно, а вы гуляли без шапки и ещё ели мороженое?
— Наверное… Но папа ведь разрешил.
— А почему мама запрещала, знаешь?
— Потому что она всегда строгая, — пробормотал Кирилл.
— Нет. Потому что она знала, чем это заканчивается. Вот этим: температурой, кашлем и больным горлом. Ваша мама уже не раз лечила вас после подобных вещей. А папа почти никогда. Ему не приходилось сидеть ночью у кровати и ждать, когда можно дать следующую дозу лекарства. Поэтому ему легко разрешать. Последствия раньше исправлял кто-нибудь другой.
Алина опустила глаза.
— Ваша мама любит вас больше всего на свете, — продолжила бабушка. — И многие её «нельзя» существуют не потому, что она хочет испортить вам настроение. Она вас защищает. А папино «можно» иногда было не проявлением доброты. Ему просто было проще согласиться, чем объяснять и потом отвечать за результат.
— Бабушка, — тихо спросил Кирилл, — значит, мы плохо поступили с мамой?
— Скорее глупо. Но вы дети. Вы только учитесь понимать, почему взрослые поступают так или иначе. А ваш отец уже взрослый человек. Поэтому с него спрос другой.
В среду вечером Галина Степановна привезла внуков домой.
Лариса открыла дверь и на несколько мгновений замерла.
Дети выглядели почти здоровыми, непривычно тихими и явно смущёнными.
Первой к ней бросилась Алина.
Девочка крепко обхватила мать за талию.
— Мамочка, прости меня. Пожалуйста. Я столько всего наговорила. Ты совсем не злая. Ты у нас самая хорошая.
Кирилл подошёл чуть позже.
Остановился перед матерью и опустил взгляд.
— Я тоже неправ был, — тихо сказал он. — Прости меня. Ты правильно всё говорила.
Лариса ничего не ответила.
Просто притянула к себе обоих детей.
Несколько минут они стояли в прихожей, обнявшись.
Галина Степановна ждала на лестничной площадке, держа в руках уже пустую сумку.
— Лариса, — позвала она. — Можно тебя на минутку?
Лариса вышла и прикрыла дверь.