Они рассчитывали на запрет.
На скандал.
На наказание.
На привычное материнское «нет», против которого так удобно протестовать.
Но вместо этого мать сама открыла дверь.
— Мам, да мы просто разговаривали…
— Кирилл, — Лариса подняла руку. — Уже две недели я постоянно слышу, как замечательно вам у папы. Тогда зачем мучиться здесь? Езжайте туда, где вам комфортнее. Собирайтесь. Я сейчас вызову машину.
Примерно через сорок минут такси остановилось возле дома Марины.
У Алины уже заметно болело горло, а температура поднялась примерно до тридцати семи с половиной.
Кирилл кашлял, и у него тоже была небольшая температура.
При любых других обстоятельствах Лариса никогда не отправила бы заболевших детей из дома.
Но сейчас она была уверена: Артёму пора узнать, чем отличается весёлый папа выходного дня от отца, который отвечает за ребёнка двадцать четыре часа в сутки.
Лариса вышла из машины вместе с детьми, подошла к подъезду и нажала кнопку домофона.
— Да? — послышался голос Марины.
— Это Лариса. Откройте, пожалуйста. Я привезла детей.
Несколько секунд никто ничего не отвечал.
— Каких ещё детей?
— Кирилла и Алину. Детей Артёма. Они хотят некоторое время пожить с отцом. Открывайте.
Домофон щёлкнул.
Лариса вместе с детьми поднялась на четвёртый этаж.
Дверь открыл Артём.
На нём были домашние брюки и старая футболка с засохшим пятном кетчупа.
За его спиной стояла Марина — в шёлковом халате и бигуди.
— Это что такое? — растерянно спросил Артём, увидев детские сумки.
— Они хотят пожить у тебя. Разве не этого ты добивался всё последнее время? — совершенно спокойно ответила Лариса. — Забирай. Только учти, оба заболели. У Алины температура тридцать семь и пять, у Кирилла немного ниже. Им нужны лекарства, полоскания, контроль температуры и постельный режим. Справишься?
— Подожди, — Артём отступил на шаг. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Лариса, это вообще ненормально! Ты не можешь просто привести больных детей и оставить их здесь!
Она подошла ближе.
Артём был гораздо выше неё, но почему-то именно он сейчас отступал и прижимался спиной к дверному косяку.
— Четырнадцать лет, — тихо сказала Лариса. — Четырнадцать лет я лечила все их простуды, отиты, ангины и бронхиты. Не спала по ночам. Проверяла температуру. Давала таблетки. Следила за дыханием. А ты мог накормить заболевшего ребёнка мороженым и после этого считать себя лучшим отцом на свете. Теперь твоя очередь.
Она развернулась и направилась к лифту.
— Мамочка… — жалобно позвала Алина.
Лариса остановилась.
Обернулась.
И впервые за весь вечер её голос немного дрогнул.
— Я очень вас люблю. Обоих. Но вам нужно самим увидеть разницу между человеком, который о вас заботится, и человеком, который только развлекает. Когда поймёте — я буду дома.
Двери лифта закрылись.
Артём остался в квартире с двумя больными детьми и впервые понял, что совершенно не знает, что делать дальше.
— У тебя хоть какие-то лекарства есть? — спросил он у Марины, один за другим открывая кухонные шкафы.
— Какие лекарства? У меня только пластырь и какой-то крем.
— А градусник?
— Нет. Зачем он мне вообще? Я почти никогда не болею.
— Марина, у детей температура!
Она остановилась посреди кухни и скрестила руки на груди.
— Артём, вообще-то у нас на вечер были планы. Ты обещал ресторан. А теперь у меня дома находятся двое заболевших детей.
— Это мои дети! — повысил голос Артём.
— Правильно. Твои. Не мои. Я на такое не подписывалась.
— Но ты сама говорила, что они могут приезжать сколько захотят!
— Приезжать! На пару часов! Поесть, посмотреть фильм и отправиться домой! А не жить здесь целую неделю, кашлять на мой диван и заражать меня!
Алина, слышавшая разговор из комнаты, тихо заплакала.
Кирилл приобнял сестру и сердито посмотрел в сторону кухни.
— Не волнуйся, — сказал он. — Мы можем уйти.
— Никто никуда не уйдёт, — раздражённо ответил Артём. — Оставайтесь. Сейчас что-нибудь придумаю.
Марина развернулась, ушла в спальню и громко закрыла за собой дверь.
Примерно через пятнадцать минут она снова появилась.
На этот раз полностью одетая и с сумкой на плече.
— Ты куда? — спросил Артём.
— К Оксане. Побуду у неё несколько дней. Когда дети уедут, позвонишь.
— Марина!
Она даже не повернула голову.
Дверь закрылась.
Артём остался один.
С кашляющей дочерью.
Мрачным сыном.
И совершенно пустой домашней аптечкой.
Он тяжело опустился на табурет и набрал номер матери.
— Мам, — собственный голос показался ему каким-то чужим и беспомощным. — Мне нужна помощь.
Галина Степановна выслушала сына до конца.
Не перебила ни разу.
— Адрес говори.
Примерно через сорок минут она уже стояла у двери.
В руках была большая сумка с лекарствами, банкой мёда, термосом с тёплым питьём и шерстяными платками.
Не задавая лишних вопросов, женщина прошла к детям, измерила температуру, дала им лекарства и укутала Алине шею.