На третий день Павел впервые за долгое время самостоятельно сходил за продуктами.
Вернулся с огромным пакетом и почти торжественно выложил на стол хлеб, сыр, крупу, замороженные котлеты, помидоры, бананы для дочери и сразу три упаковки туалетной бумаги.
Дарина осмотрела покупки.
— Чек оставил?
— Зачем?
— Чтобы понимать наши расходы.
— Опять твои таблицы?
— Именно. Взрослая жизнь иногда довольно скучная штука.
Павел собирался пошутить, но передумал.
Вытащил из кармана смятый чек и положил его на стол.
Дарина не стала его хвалить.
Не произнесла восторженное «молодец».
Просто сказала:
— Бананы Сони положи вниз.
Почему-то именно отсутствие похвалы задело Павла больше любого скандала.
Он сделал самое обычное бытовое действие и внезапно не получил за него награду.
Наверное, примерно так Дарина чувствовала себя все последние годы.
Валентина Сергеевна продержалась четыре дня.
На пятый приехала без предупреждения.
Звонок в дверь был долгим и настойчивым.
Дарина посмотрела в глазок.
Свекровь стояла с двумя тяжёлыми пакетами и выражением человека, который собирался навести порядок.
Павел был дома.
Он выглянул из кухни, где как раз пытался разобраться, почему рис намертво прилип к кастрюле.
— Это мама?
— Да.
— Откроем?
— Нет.
— Ты серьёзно?
— Она не предупредила.
— Но это моя мать.
— Тогда можешь выйти и поговорить с ней на лестнице.
Павел несколько секунд молча смотрел на жену.
Потом открыл дверь, вышел в подъезд и прикрыл её за собой.
Дарина осталась в прихожей.
Голоса звучали приглушённо, однако отдельные фразы она всё же слышала.
— Она тебя уже из собственной квартиры выставляет!
— Мам, говори тише.
— Ты мужчина вообще или нет? Она тебе список требований написала!
— Мам.
— Я тебе нормальную еду принесла! Потому что эта, похоже, решила тебя голодом морить!
Дарина устало усмехнулась и вернулась к плите.
Выключила конфорку.
Добавила в кастрюлю немного воды и накрыла крышкой, спасая Павлов рис.
Не из заботы о муже.
Просто запах подгоревшей еды раздражал её ещё сильнее.
Примерно через десять минут Павел вернулся.
Один.
Пакетов в руках не было.
— Мама уехала, — сказал он.
— Где продукты?
— Не взял.
Дарина удивлённо подняла глаза.
— Почему?
Павел прислонился к дверному косяку.
— Потому что понял: дело было вовсе не в продуктах. Она принесла повод снова зайти сюда.
Дарина впервые за последние дни посмотрела на мужа без привычной внутренней настороженности.
— Сам понял?
— Да.
Он заметил кастрюлю.
— Ты спасла рис?
— Начал подгорать.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Павел сел за стол.
Долго молчал.
Дарина протёрла рабочую поверхность, промыла губку и положила её возле раковины.
— Я правда раньше многого не замечал, — неожиданно сказал он. — Вернее, наверное, замечал. Но убеждал себя, что это мелочи.
— Почему?
Павел потёр переносицу.
— Потому что так проще было жить. Мама довольна — значит, я хороший сын. Ты со всем справляешься — значит, проблемы нет.
— А я где во всём этом?
— Ты… — он задумался. — Ты всегда казалась мне сильной. Я почему-то решил, что сильных людей невозможно ранить.
Дарина посмотрела на него.
— Сильные просто обычно падают позже остальных. Потому что в одной руке держат продукты, другой ведут ребёнка, а локтем пытаются открыть дверь.
Павел опустил глаза.
— Я виноват.
Дарина не бросилась его утешать.
Она слишком хорошо знала, как легко всё заканчивается именно на этих словах.
Муж признаёт ошибку.
Жена смягчается.
Все мирятся.
А через неделю снова появляются неоплаченные счета, тяжёлые сумки, свекровь со своими замечаниями и привычное обвинение в плохом характере.
— Одних слов недостаточно, — сказала Дарина. — Нужно что-то менять.
— Я постараюсь.
— Нет. Не постараешься. Либо меняешь своё поведение, либо мы расходимся. Без спектаклей и истерик. У нас есть дочь, поэтому всё будет официально и спокойно. Соню в эти конфликты втягивать никто не станет.
Павел медленно кивнул.
— Понял.
Но Дарина прекрасно знала: после одного разговора люди редко становятся другими.
И следующие дни превратились в настоящую проверку.
Павел впервые без напоминания оплатил свою часть коммунальных счетов и сам отправил подтверждение.
Через несколько дней забрал Соню из садика, потому что у Дарины затянулась встреча на работе.
Потом лично позвонил матери и объяснил, что появляться без приглашения больше нельзя.
После этого Валентина Сергеевна устроила ему целую телефонную осаду.
Она звонила.
Писала сообщения.
Присылала длинные голосовые.
Дарина иногда слышала отдельные фразы.
— Она тебя от родной семьи отрывает!
— Потом ещё вспомнишь мои слова!
— Я всю свою жизнь тебе посвятила!
После каждого разговора Павел ходил по квартире напряжённый и мрачный, однако больше не вымещал раздражение на жене.
Только один раз не выдержал.