Это был не официальный договор.
Не ультиматум.
Просто несколько бытовых пунктов, написанных от руки.
— Первое. Твоя мама приходит только после того, как мы договорились об этом заранее. Не каждый день и без собственного ключа. Второе: продукты мы покупаем оба. Я больше не обеспечиваю едой взрослых людей, которые считают это чем-то само собой разумеющимся. Третье: коммунальные платежи делятся между нами. Четвёртое: расходы на Соню мы несём вместе, потому что оба её родители. Пятое: при дочери никто больше не говорит о том, какая у неё плохая мать.
Павел уставился на лист так, словно Дарина положила перед ним официальную повестку.
— Ты всё это действительно написала?
— Да.
— Мы теперь как соседи?
— Последнее время примерно так и жили. Только один сосед обслуживал второго.
— Между прочим, я тоже работаю.
— Я тоже.
— И я устаю.
— Как и я.
— Мама за меня просто беспокоится!
Дарина кивнула.
— Пусть беспокоится в своей квартире.
Павел встал, подошёл к окну, а затем резко обернулся.
— А если меня твои правила не устраивают?
— Значит, жить вместе перестаём. Развод оформим через суд, потому что у нас несовершеннолетний ребёнок. Квартира остаётся моей. Вопрос общения с Соней и расходов на неё решается отдельно.
Он побледнел не сразу.
Сначала коротко усмехнулся, словно всё это звучало несерьёзно.
Затем провёл ладонью по лицу и снова опустился в кресло.
— Ты уже заранее всё решила?
— Только одно. Как раньше больше не будет.
— И всё это из-за вчерашней ссоры?
Дарина удивлённо посмотрела на мужа.
— Правда? Одной ссоры?
Она встала и достала из шкафа папку.
Внутри лежали чеки, квитанции и её записи по семейным расходам.
Не для суда.
Не чтобы однажды предъявить мужу.
Дарина просто привыкла записывать траты, иначе деньги расходились моментально, а Павел искренне удивлялся, почему опять понадобилось что-то покупать.
Она положила папку на стол.
— Здесь коммунальные счета за последние месяцы. Здесь расходы на Соню. Тут бытовая химия. Продукты. Аптека. Ремонт детского стульчика, который ты полтора месяца обещал отвезти мастеру, поэтому в итоге мастера вызвала я. Тут её занятия рисованием. Подарки в садик. Зимняя обувь.
Павел открыл папку.
Перелистал несколько страниц.
Нахмурился.
— Ты что, специально годами это собирала?
— Нет. Просто довольно давно поняла, насколько удобно всем не замечать то, что делаю я.
— Получается, я вообще ничего не делаю?
— Иногда делаешь. После третьего напоминания.
Он хотел возразить.
Но нужных слов не нашлось.
Пальцы Павла ещё немного полистали бумаги, после чего он отодвинул папку.
— Мама говорит, что ты специально настраиваешь меня против неё.
— Тебе тридцать восемь лет, Павел. Если взрослого мужчину в таком возрасте кто-то всё ещё может «настроить» против собственной матери или жены, значит, проблема далеко не во мне.
Он резко посмотрел на Дарину.
— Не говори так.
— А как говорить? Снова молча разбирать продукты, пока вы обсуждаете, какой у меня тяжёлый характер?
Павел ничего не ответил.
В этот момент из комнаты выбежала Соня с рисунком.
— Папа, смотри! Я наш дом нарисовала.
Павел взял лист.
На бумаге был большой дом с ярким жёлтым окном.
Возле него стояли три человечка.
Над одним кривоватыми буквами было написано «мама».
Над вторым — «я».
Над третьим — «папа».
Бабушки на рисунке не было.
— Очень красиво, — тихо сказал Павел.
Соня серьёзно посмотрела на отца.
— А бабушка говорила, что мама всё время сердится. Но мама не сердится. Она просто очень много всего делает.
Дарина на секунду прикрыла глаза.
Не потому что собиралась заплакать.
Просто ребёнок услышал гораздо больше, чем взрослые предполагали.
Павел посмотрел на дочь.
Потом на Дарину.
Раздражения в его лице впервые не было.
Только растерянность.
Неловкость.
И, возможно, стыд.
— Сонечка, иди пока дорисуй возле дома цветы, хорошо?
— Хорошо.
Девочка убежала обратно.
Дарина аккуратно взяла рисунок и поставила его на полку.
— Именно поэтому никаких подобных разговоров при ней больше не будет.
Павел молча кивнул.
На этот раз без спора.
Первые несколько дней он пытался жить так, будто всё скоро само собой вернётся на прежние места.
Подходил к холодильнику и спрашивал:
— Сыра почему нет?
Дарина спокойно отвечала:
— Потому что я его не покупала.
— А что вообще есть поесть?
— У Сони приготовлена еда на завтра. Себе я сделаю ужин сама. Магазин рядом, если тебе что-то нужно.
Павел раздражался.
Громко закрывал дверцы шкафов.
Искал быстрый перекус.
Но постепенно обнаружил удивительную вещь.
Запасы в квартире больше не пополнялись сами.
Закончился кофе — новая банка на полке не появилась.
Опустел его гель для душа — пустая упаковка так и простояла там, где он её оставил.
Корзина с его одеждой наполнялась, а вещи каким-то загадочным образом не превращались в чистые и выглаженные.