— Продавай квартиру, и половину денег мне, иначе… Сама знаешь, как это бывает!

Вместе мы прожили пять лет, а потом случилось то, что случается у многих.

Муж мне изменил, причем, в порыве откровенности, вскоре сам об этом и рассказал. Правда, рассказ его не звучал как покаяние, наоборот. Я уже достаточно хорошо знала мужа, чтобы увидеть в его глазах «приятные воспоминания». Да и в целом он не выглядел кающимся грешникам. Поэтому я спросила напрямую, о перспективах его отношений с другими женщинами. Андрей не ожидал такого вопроса, моя настойчивость выяснить отношения здесь и сейчас застала его врасплох. Пробубнил что-то невнятное по поводу семьи, обязанностей, после чего я сказала, что назавтра же подаю на развод.

Муж воспринял мое решение относительно спокойно. Вопросов по разделу имущества у нас быть не могло, мы жили в моей квартире, появившейся еще до замужества. Сын, само собой, остается со мной. Была у нас еще совместно приобретенная недвижимость – за несколько лет до развода мы поднапряглись и купили сыну на будущее однокомнатную квартиру, даже записали ее сразу на него, чтобы потом не возиться с переоформлениями. Ну, а раз сын будет под моей опекой, то и распоряжаться этим жильем буду я. В принципе, поначалу муж и не предъявлял каких-либо претензий по квартире сына, через пару дней, решив вопрос со съемным жильем, собрал вещи и выехал на вольные хлеба.

Единственное, в чем я не пошла на встречу мужу – добровольная выплата алиментов. Их я все-таки стала получать по решению суда. И как потом выяснилось, это было очень правильным решением.

Первый год мы с бывшим уже мужем абсолютно не конфликтовали. Он исправно платил алименты, по выходным приходил общаться с сыном, я со спокойным сердцем отпускала сына с папой в город, все было замечательно. Пару раз холостяк даже предлагал опять сойтись, видно, не очень у него складывались «свободные» отношения, по крайней мере, насколько я знаю, постоянных женщин у него не было.

Потом у Андрея началась черная полоса – сокращение на работе, безуспешные поиски новой, разовые подработки, словом, жить стало «весело». Даже попросил меня не требовать алименты, так как совсем пришлось подтянуть ремень. Я согласилась подождать, пока у него наладятся дела, как никак не самые чужие люди, но прогресса у Андрея все не наступало, и он решил сделать ход конем – потребовал (именно потребовал) продать квартиру нашего сына и половину денег отдать ему.

Естественно, я категорически отказалась, и тогда бывший стал ежедневно названивать, иногда по нескольку раз, постепенно перейдя от относительно спокойного тона к угрозам. Если по отношению к себе я его слова всерьез не воспринимала, то, когда он пригрозил, что заберет сына, поняла – все достаточно серьезно. Очередной разговор я записала на встроенный диктофон, спровоцировав мужа повторить угрозы о сыне, после чего предупредила, что обращусь в полицию немедленно, в случае малейшего намека на воплощения чего-то из сказанного в реальность.

Андрей после моего предупреждения ненадолго успокоился, около месяца мы с сыном жили спокойно. Но вот, однажды вечером, я увидела знакомую фигуру возле подъезда. Папа взял сына на руки и сказал, что проводит нас до квартиры. Когда я открыла дверь, он опустил сына и попросил его пойти поиграть в свою комнату, добавив, что нужно поговорить с мамой. Мне сразу показалось, что разговор ничего хорошего не предвещает, но я прикрыла дверь и спросила, о чем будет разговор?

Вместо ответа Андрей схватил меня за воротник куртки и, начав душить прошипел в лицо:

— Продавай квартиру, и половину денег мне, иначе… Сама знаешь, как это бывает!

Даже без конкретики я очень испугалась и согласно закивала головой. А бывший ухмыльнулся:

— Ну вот, договорились, нужно было всегда с тобой так разговаривать, а не букеты дарить…

Он пошел вниз, а я трясущимися руками открыла квартиру и с полчаса приходила в себя от потрясения. Таких «аргументов», конечно, я не ожидала…

С заявлением в полицию я откладывать не стала, в тот же вечер набрала номер отделения и сообщила об угрозах в свой адрес. Потом я узнала, что и бывшему вечер тоже не показался томным. Он провел ночь в «обезьяннике», наутро с ним провели «воспитательную» беседу и официально предупредили о запрете приближаться ко мне и сыну.

Иногда я вижу его издали, но сообщения с, мягко говоря, не очень приятным содержанием, приходить не перестают. Напомнила в ответе, что в случае продолжения «переписки», ему опять придется пообщаться с полицией, и вряд ли это общение ограничится только беседой.

Но сложнее всего мне сейчас отвечать на вопросы сына, почему не приходит папа?..

— Продавай квартиру, и половину денег мне, иначе… Сама знаешь, как это бывает!
Опять явилась сестра, и опять с требованиями пустить ее в мой дом жить