Иногда она исчезает настолько постепенно, что люди замечают это лишь тогда, когда между ними уже нечего спасать.
Об истории её брака слышал практически весь мир.
Но публика знала главным образом внешнюю сторону: роскошную свадьбу, официальные фотографии, праздничные церемонии, королевские приёмы, бесконечные репортажи и улыбки, предназначенные для камер.
А ещё — знаменитое интервью Мартину Баширу, показанное в ноябре 1995 года.
Именно тогда Диана произнесла фразу, мгновенно облетевшую весь мир:
«Нас в этом браке было трое».
Эти слова стали сенсацией.
Их обсуждали журналисты, пересказывали зрители, помещали на первые полосы газет.
Но за громкой историей скрывалось нечто гораздо более будничное и печальное.
Два человека так и не научились понимать друг друга.
Возможно, они пытались.
Возможно, временами действительно верили, что смогут стать счастливыми.
Но их представления о любви, близости и семейной жизни оказались слишком разными.
Для Чарльза огромное значение имели обязанности, традиции, порядок и сдержанность.
Диане были необходимы нежность, искренность, эмоциональная близость и простые проявления любви.
Когда она нуждалась в объятиях, он мог предложить дорогой подарок.
Когда она стремилась поговорить о чувствах, он предпочитал тишину.
Когда ей хотелось быть ближе, ему требовалось личное пространство.
Можно ли назначить виновного в таком несовпадении?
Наверное, иногда невозможно.
Бывают отношения, в которых люди причиняют друг другу боль не только из-за собственных ошибок, но и потому, что совершенно по-разному понимают счастье.
И даже искренние старания не всегда способны соединить два мира.
Диана мысленно возвращалась к одному вечеру из первых лет замужества.
Хайгроув. Просторная столовая. Длинный стол, рассчитанный на двенадцать человек.
Но за ним сидели только двое.
Между ними мерцали свечи. Блестели серебряные приборы. На белоснежной скатерти стояла дорогая фарфоровая посуда.
Всё выглядело безупречно.
Не хватало только обычного человеческого разговора.
Чарльз читал газету.
Диана медленно разламывала кусочек хлеба, пытаясь придумать, о чём можно поговорить.
Наконец она решилась.
— Как у тебя прошёл день?
Муж на мгновение поднял глаза.
— Нормально.
И снова углубился в чтение.
Не сам ответ остался в её памяти.
Она помнила взгляд.
Вежливый, спокойный, совершенно отстранённый.
Так смотрит человек, которого ненадолго отвлекли от действительно важного дела чем-то незначительным.
И тогда, сидя за огромным празднично сервированным столом, Диана впервые особенно отчётливо почувствовала одиночество.
Она была замужем за наследником британского престола.
Жила в роскошных резиденциях.
Носила драгоценности, стоимость которых обычный человек не смог бы даже представить.
Но рядом не оказалось человека, которому можно было бы просто рассказать, что у неё на душе.
Прошли годы.
Сменились сезоны, официальные мероприятия и семейные фотографии.
А ощущение внутренней пустоты никуда не исчезло.
Оно лишь стало привычным.
Как лондонский дождь, который однажды перестаёшь замечать.
Иногда отношения разрушаются не из-за крупных ссор, а из-за совершенно незначительных на первый взгляд вещей.
В воображаемом воспоминании Дианы всплывала даже история с любимой вазой.
Однажды Чарльз переставил её с подоконника на полку.
Без объяснений.
Диана вернула вазу обратно.
Позже муж снова убрал её.
Никто не стал устраивать скандал.
Они даже не обсудили произошедшее.
Но оба прекрасно понимали: дело было вовсе не в вазе.
К тому времени их брак уже напоминал бесконечную борьбу за право оставаться собой.
После телевизионного интервью 1995 года ситуация окончательно обострилась.
Королева Елизавета II обратилась к Чарльзу и Диане с предложением завершить брак.
Форма обращения оставалась подчеркнуто корректной, но смысл был предельно ясным.
В королевской семье даже самые решительные требования нередко звучали с безупречной вежливостью.
Диана понимала, что время пришло.
Она слишком устала бороться за отношения, которые фактически прекратились задолго до официального развода.
И всё же где-то глубоко внутри продолжала жить слабая надежда.
Нелогичная.
Почти детская.
Та самая надежда, благодаря которой человек держится за прошлое, хотя настоящее давно доказало, что возвращаться больше некуда.
Около половины третьего Диана решила позвонить близкой подруге Люсии Флеча де Лиме.
Жена бразильского посла была одной из немногих женщин, рядом с которыми принцесса могла позволить себе не изображать уверенность.
Люсия умела слушать.
Не перебивала, не спешила давать советы и не пыталась превращать чужую боль в повод для нравоучений.
В художественном представлении этого разговора Диана долго держала телефонную трубку, прежде чем наконец заговорить.
— Я не могу, — тихо произнесла она.
Подруга выдержала паузу.
— Чего именно ты не можешь?