— Прости… — прошептал он. — Прости меня…
— Прощу, — ответила я. — Когда приедешь, принеси мне цветы. Не деньги. Не квартиру. Цветы. И скажи: «Мама, я люблю тебя». И я поверю, если ты скажешь это искренне.
Он приехал через неделю. Привёз жёлтые тюльпаны — мои любимые. Встал на колени. Плакал. Целовал мои руки.
Я смотрела на него. На его слёзы. На страх в его глазах. На раскаяние.
— Встань, — сказала я. — Я не Бог. Я мать. И я… прощаю тебя.
Теперь я живу не в пансионате и не в его квартире. Я снимаю маленькую комнату у моря. С балконом. С криками чаек. С солнцем.
Андрей навещает меня каждую неделю. Привозит продукты и цветы. Рассказывает о детях, работе, своей жизни.
Он изменился. Или только делает вид. Мне всё равно. Я вижу его глаза. В них живёт страх. Страх снова потерять меня. Страх остаться без прощения.
Я не вернулась к нему и не стала жить под одной крышей с сыном. Но и не отвернулась от него. Потому что знаю: у каждого человека есть шанс искупить вину. Даже у сына, который бросил мать в лесу.
Иногда по вечерам я выхожу на балкон. Смотрю на море. Думаю о муже. О том, как он гордился бы мной. Не потому, что я выжила, а потому, что не ожесточилась, не сломалась и не стала той, какой сын хотел меня видеть: тихой, покорной и забытой.
Я жива. Я сильна. Я мать.
И моё место — не в лесу и не в пансионате. А там, где я сама решу.
Сегодня — у моря. Завтра, возможно, в горах. А может быть, в новой квартире. С внуками. С сыном. С тюльпанами на подоконнике.
Потому что я — не вещь. Не обуза. Не «старая».
Я — человек. И я имею право на жизнь. На любовь. На уважение.
Даже если меня бросили в лесу.
Даже если мне сказали: «Твоё место здесь».
Я выбрала другое место.
И это — моё право.