Нина приехала в деревню к родителям. Она прополола несколько грядок, вошла в дом, прилегла и почти сразу задремала. Сквозь сон женщина слышала недовольный голос матери.
— Выросла, а собственной матери помочь не может! — ворчала та. — Всё приходится делать самой. Приехала, поела — и будто её здесь не было. Уже спать улеглась. Ни помощи, ни благодарности. Зачем вообще ездит?
Через некоторое время пришёл отец. В доме запахло борщом и домашними котлетами.
— Разбуди её, — сказала мать. — Не заслужила, конечно, но пусть поест, а то ещё совсем перестанет приезжать. Нам ведь сегодня нужно успеть прополоть ещё две грядки…
— Почему ты так говоришь? — заступился отец. — Она же хорошая девочка.
— Для тебя хорошая, а мне она никто! — неожиданно выпалила мать. — Ты сам это прекрасно знаешь!
Нина резко проснулась.
На работе Нина поссорилась с коллегой Лидой из-за смены. Раньше женщины всегда выручали друг друга, но в этот раз ни одна не хотела уступать.
У каждой были свои планы. Однако у Нины имелась серьёзная причина отказаться от подмены.
Она собиралась ехать к родителям: мать сообщила, что снова плохо себя чувствует.
У Лиды же было обычное свидание. Ничего чрезвычайного, но каждая считала, что именно её обстоятельства важнее.
Да и отработать две смены подряд было непросто. Особенно если после этого нужно ещё ехать к родителям, где вместо отдыха ждала работа в огороде.
Нина на такое соглашаться не хотела.
Мимо проходила Тамара, их старшая медсестра.
— Я правильно понимаю, что вы опять собрались менять график? Тогда зачем я вообще его составляла? Хватит. Каждая работает в свою смену. Если узнаю, что вы снова договорились между собой, обе лишитесь премии. Понятно?
— Понятно, понятно…
— Тогда разошлись. Одна идёт домой, другая — на пост. Быстро!
Коллеги нехотя разошлись.
Нина всё чаще думала о том, чтобы сменить место работы. Её давно приглашали в другую больницу, где работала бывшая однокурсница.
Но кто мог гарантировать, что там будет иначе?
Возможно, снова начнутся бесконечные просьбы: «подмени», «выручи», «займи», «посиди ещё немного». В любой больнице люди быстро привыкают рассчитывать на тех, кто не умеет отказывать.
Как выяснилось, с матерью ничего серьёзного не случилось. Накануне у неё поднялось давление, но сегодня она уже выглядела бодрой и энергичной, словно была готова свернуть горы.
Правда, все её «подвиги» заключались в работе на огороде.
— Мама, тебе нельзя долго работать согнувшись, — сказала Нина. — К вечеру давление снова подскочит.
— Тогда сама прополи грядки. Дел ещё полно. А кто мне поможет?
— Я всю ночь была на дежурстве. Почти не спала и буквально падаю с ног. Дай мне немного отдохнуть, а потом я помогу.
— Не спала она! Что вы там делаете по ночам? Пациентов нет, чай пьёте да отдыхаете.
— Ты не представляешь, как проходят ночные смены. Сегодня у нас было трое тяжёлых пациентов. Их нужно проверять каждый час, а иногда и чаще. О каком сне может идти речь?
— А как мне спокойно лежать, когда у меня давление скачет, а на огороде всё заросло?!
Нина пыталась объяснить, что не отказывается помогать, а просто хочет немного поспать. Но мать не слушала.
Она сама не берегла здоровье и почему-то считала, что дочь тоже не имеет права уставать.
В конце концов Нина уступила.
Она прополола грядку, затем ещё одну. Только после этого мать наконец вошла в дом.
Отец в это время возился в гараже и ничего не слышал.
Нина прошла в маленькую комнату, которая когда-то была её спальней.
Теперь там хранились старые вещи, коробки и ненужная мебель. Лишь кровать осталась на прежнем месте.
Нина легла и мгновенно уснула.
Сквозь сон она снова слышала недовольный голос матери. До неё доносились только отдельные фразы — видимо, те, которые женщина произносила особенно громко.
— Выросла лентяйкой, а матери помочь не может! Всё сама, всё сама. Приехала, поела — и исчезла. Спать улеглась, будто в гостиницу приехала. Никакой пользы. Зачем вообще сюда ездит?
Через некоторое время в дом вошёл отец. В комнате снова запахло борщом и котлетами.
— Разбуди эту лежебоку, — продолжала мать. — Не заслужила, но пусть поест, а то ещё перестанет приезжать. Нужно сегодня успеть закончить ещё две грядки.
— Зачем ты так о ней говоришь? — тихо спросил отец. — Она устает. Хорошая из неё выросла дочь.
— Для тебя хорошая, а для меня чужая. Сам всё знаешь!
— И что с того? Ты вышла за меня замуж, когда Нина потеряла мать. Ты сама согласилась принять её. Что изменилось? Я был уверен, что за эти годы ты к ней привязалась. Она ведь всегда старалась помочь нам.
— Просто привыкла к ней. Но своей она мне не стала и никогда не станет! Я сама не смогла родить ребёнка. Почему теперь должна изображать любовь? Я её вырастила — пусть хотя бы помогает. Борщей мне для неё не жалко, но могла бы и деньгами иногда поддерживать.
— Прекрати. Денег нам хватает. Тебе всё время мало.
Разговор стал громче, и Нина проснулась окончательно.