— Тогда честно признаемся друг другу. Мы ведь взрослые люди.
Вот это «взрослые люди» и стало решающим. Всё звучало так спокойно и разумно, что я подумала: ну правда, Марина, чего ты боишься? Ты не девочка, сбегающая замуж с одним чемоданом. Квартира твоя, работа есть, дочь взрослая.
Через месяц он переехал.
Привёз два чемодана, коробку с книгами, старый ноутбук и маленький фикус. Фикус звали Фёдор.
Первый вечер был почти праздничным. Я готовила курицу, он прикручивал полку в ванной. Мы смеялись, потому что полка сначала висела криво — примерно как моя самооценка после развода. Потом он всё исправил.
Вечером мы пили чай, смотрели фильм, и я сидела рядом с ним на диване, счастливая до глупости.
Мне казалось: вот оно. Настоящее спокойное счастье. Без драм и бурных сцен. Просто жизнь — с ужинами, пледом и домашними тапочками.
Но уже через неделю я почувствовала: что-то не так.
Нет, он не изменился резко. Всё так же мыл посуду, выносил мусор, покупал продукты, помнил, какой творог я люблю.
Но между нами словно стояла невидимая стена.
Мне не хватало не страсти из сериалов. Мне не хватало простого мужского желания. Чтобы он сам обнял. Сам поцеловал. Сам потянулся ко мне.
А Игорь будто всё время осторожничал.
Если дело доходило до близости, он отстранялся.
— Сегодня устал…
— Давай завтра…
— Давление скачет…
Сначала я верила. Потом обижалась. Потом начала злиться на себя за эту обиду.
Самое неприятное было даже не отсутствие близости. А то, что мне приходилось самой тянуться к нему первой.
Однажды я купила красивую ночную сорочку. Не вызывающую — просто женственную. Тёмно-синюю, с кружевом. Долго крутилась в примерочной и думала: ну ничего ещё, Марина, жить можно.
Вышла вечером из ванной.
Он посмотрел, улыбнулся и сказал:
— Тебе очень идёт.
И всё.
Будто я просто поменяла шторы.
Я легла рядом и почувствовала себя ужасно глупо.
На следующий день рассказала всё Светке.
— Может, у него проблемы по мужской части? — предположила она.
— Так можно же сказать.
— Мужики редко такое говорят.
Она посоветовала поговорить с ним прямо.
Я попыталась.
Мы сидели вечером на кухне. Я резала яблоки, он пил чай.
— Игорь, у нас всё нормально? — спросила я.
— Конечно. А что?
— Мне кажется… ты будто избегаешь меня.
Он сразу отвёл взгляд.
— Марин, это не так.
— Тогда что происходит?
Мне было неловко. В пятьдесят один год, после развода и взрослой жизни, я всё равно краснела, говоря о близости.
— Мы почти не… ну, ты понимаешь.
Он долго молчал.
— Мне нужно время.
— Сколько ещё?
— Не знаю.
— Мы уже полгода вместе. И живём вместе.
Он только кивнул.
Потом сказал:
— Я очень хорошо к тебе отношусь.
И вот это «хорошо отношусь» ударило сильнее всего.
Не люблю. Не хочу быть рядом. А именно «хорошо отношусь».
После той ссоры всё стало только сложнее.
Я начала наблюдать за ним. Искать признаки измены. Но ничего подозрительного не было. Он не скрывал телефон, вовремя возвращался домой, денег не просил.
И всё равно ощущение чужой стены не исчезало.
А однажды ночью я проснулась и увидела его сидящим на краю кровати в темноте.
— Игорь? Что случилось?
— Ничего. Просто бессонница.
Я коснулась его плеча — и почувствовала, как он напрягся.
Утром всё снова было как обычно.
А через месяц у нас случилась настоящая ссора.
Из-за мокрого полотенца.
Я сорвалась и выкрикнула:
— Да что с тобой вообще происходит?! Ты живёшь рядом со мной как идеальный квартирант! Но меня как женщины будто вообще не существует!
Он долго молчал. Потом тихо сказал:
— Я не могу.
— Что именно?
— Быть таким, как ты хочешь.
И тогда впервые заговорил о своей жене.
О Лене.
Они прожили вместе двадцать шесть лет. Она долго болела раком. Он ухаживал за ней до самого конца.
— Перед смертью она сказала мне: «Только не делай из другой женщины сиделку для своей вины».
Он усмехнулся:
— А я, похоже, именно это и делаю.
Мне стало стыдно за свои обиды. Но боль всё равно никуда не исчезла.
Я не хотела быть лекарством от чужой потери. Я хотела быть любимой женщиной.
Позже отношения стали чуть честнее. Он начал больше рассказывать. Иногда даже пытался быть ближе.
Но напряжение между нами оставалось.
И однажды, разбирая шкаф, я случайно нашла старую папку.
Внутри лежали фотографии, документы и маленький конверт.
А в нём — записка.
«Игорь, если ты встретишь хорошую женщину, не прячься за мной. Я ухожу, а ты остаёшься жить. Не наказывай её за то, что меня больше нет. И не наказывай себя за то, что ты живой».
Я прочитала её несколько раз.
И расплакалась прямо на полу в прихожей.
Потому что вдруг поняла: его жена не держала его. Он сам держался за своё чувство вины.
А ещё поняла кое-что о себе.
Я тоже пряталась. За своей обидой. За страхом быть снова ненужной.
Когда Игорь вернулся домой, записка лежала на столе.
Он сразу всё понял.
— Ты читала?
— Да.