Мальчика звали Кирилл. Ему было четыре года.
В детском доме, расположенном в столице республики, их сначала провели в игровую комнату. Дети сидели на ковре, строили башни из кубиков, катали игрушечные машины, спорили из-за конструктора.
И только один мальчик держался в стороне.
Он сидел у окна и смотрел на улицу. Маленький, светловолосый, худенький. Но взгляд у него был слишком серьёзным для четырёхлетнего ребёнка.
— Это Кирилл, — сказала заведующая. — Очень спокойный мальчик. Добрый. Только есть одна особенность…
— Какая? — спросила Татьяна.
Заведующая тяжело вздохнула.
— Его уже дважды усыновляли и возвращали.
Татьяна почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Возвращали? Как это возможно?
— Первая семья забрала его, но через месяц передумала. Вторая продержалась около полугода. Потом тоже сказала, что не справляется. Они называли его трудным. Но он не трудный, Татьяна. Он просто больше никому не верит.
Татьяна подошла к окну и присела рядом с мальчиком.
— Здравствуй, Кирюша.
Мальчик повернул голову и внимательно посмотрел на неё. В его глазах не было обычного детского любопытства. Он оценивал её, словно пытался понять, можно ли этой женщине доверять.
— Здравствуйте, — тихо ответил он.
— Можно я посижу рядом?
— Сидите.
Татьяна опустилась прямо на пол и прислонилась спиной к подоконнику. Кирилл продолжал стоять, не приближаясь.
Через несколько секунд он спросил:
— А вы меня тоже вернёте?
У Татьяны перехватило дыхание.
— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Мы никогда тебя не вернём.
Кирилл отвернулся к окну.
— Все так говорят.
— Мы говорим правду.
— А потом всё равно возвращают.
Олег стоял в дверях и слышал каждое слово. Он сжал кулаки, чтобы не показать, насколько сильно его потрясло услышанное.
В тот день супруги прошли все необходимые этапы знакомства. Затем были встречи, гостевой режим, первые ночёвки и постепенная подготовка к переезду.
Через два месяца Кирюша уже жил в их доме.
Первые дни мальчик почти не разговаривал. Он ходил за Татьяной по пятам, словно боялся потерять её из виду. Боялся самостоятельно включить свет в ванной, стеснялся попросить добавки и напрягался от любого резкого движения.
Олег пытался играть с ним, приносил машинки, показывал инструменты, звал во двор. Но Кирилл всякий раз сжимался и отступал, словно ожидал наказания.
— Он нас боится, — однажды ночью сказала Татьяна. — Олег, ты понимаешь? Он действительно нас боится.
— Со временем привыкнет, — ответил Олег. — Должен привыкнуть.
И он оказался прав.
Через две недели Кирюша впервые рассмеялся.
Олег показывал ему, как вырезать из ивового прута простую свистульку. Когда-то этому его научил дед. Кирилл долго наблюдал за движениями мужчины, а потом свистулька неожиданно издала смешной звук.
Мальчик сначала удивлённо замер, а затем расхохотался — звонко, открыто, от всей души.
Татьяна в этот момент стояла на кухне. Услышав детский смех, она закрыла лицо руками и заплакала.
В их доме впервые звучал настоящий детский смех.
Через месяц всё изменилось.
Татьяну тошнило уже третий день. Сначала она решила, что съела что-то несвежее. Потом подумала, что причиной стали усталость и переживания.
Но на четвёртый день ей стало настолько плохо, что она отправилась в амбулаторию.
Валентина Степановна осмотрела её, внимательно посмотрела на лицо и некоторое время молчала.
— Таня, — наконец произнесла она, — ты беременна.
Татьяна медленно опустилась на стул.
— Не может быть…
— Почему не может?
— Мы девять лет пытались. Девять лет, Валентина Степановна.
Фельдшер улыбнулась.
— Значит, десятый год оказался счастливым. Такое бывает. Иногда человек годами живёт в напряжении, думает только о беременности, считает дни и ждёт чуда. А потом перестаёт бояться и начинает жить. Организм словно получает сигнал, что опасность закончилась.
Татьяна смотрела на неё, не в силах произнести ни слова.
— Ты теперь уже мама, — мягко сказала Валентина Степановна. — Понимаешь? Ты стала мамой. Возможно, твоё тело тоже это почувствовало.
Татьяна вышла из амбулатории, дошла до скамейки и села. А затем расплакалась.
Она сама не могла понять, что чувствует — восторг или страх.
Дома она сообщила новость Олегу.
Он сначала сел. Потом резко поднялся, прошёлся по комнате и снова опустился на стул.
— Ты уверена?
— Да.
— Господи… — Олег закрыл ладонями лицо. — Девять лет ничего. И именно теперь…
— Теперь у нас будет двое детей, — тихо сказала Татьяна.
Олег поднял голову.
— Двое?
— Кирюша и наш малыш.
Он долго не отвечал.
— А как мы скажем Кирюше? Он ведь подумает, что теперь мы станем любить его меньше. Что родной ребёнок окажется важнее.
— Мы не будем любить его меньше, — сказала Татьяна. — Мы полюбили Кирюшу первым. Он сделал нас родителями. Именно благодаря ему наш дом стал настоящим домом.
— Это мы понимаем. Но сможет ли понять он?
На этот вопрос Татьяна не знала ответа.