Пока я принимала душ, жених не заметил, что мой телефон продолжал записывать. Услышанное подтвердило самые страшные подозрения…
Мы с Вадимом вернулись из ресторана незадолго до полуночи. Это был наш первый торжественный выход после помолвки, состоявшейся всего три дня назад.
Небольшой бриллиант в кольце поблёскивал на безымянном пальце и холодил кожу. Он должен был напоминать о любви, предстоящей свадьбе и принятом мной решении. Но почему-то каждый раз, когда я смотрела на него, внутри поднималась необъяснимая тревога.
Для окружающих Вадим был практически идеальным мужчиной.
Мои родители восхищались его воспитанностью, подруги в один голос говорили, что мне невероятно повезло, а коллеги с завистью рассматривали фотографии с помолвки.
Тридцатипятилетний успешный архитектор, обходительный, щедрый, уверенный в себе. Он всегда знал, когда подать руку, какие цветы подарить и что сказать, чтобы женщина почувствовала себя единственной.
Но в последние месяцы я всё чаще замечала мелочи, которые не складывались в безупречный образ будущего мужа.
Телефон Вадима всегда лежал экраном вниз. Прежде он спокойно оставлял его где угодно, а теперь брал с собой даже в ванную.
Появились неожиданные командировки, которых почему-то не было в календаре на сайте его архитектурного бюро. Иногда от рубашек жениха исходил тонкий аромат дорогих женских духов. Вадим объяснял, что весь день проводит среди клиентов, дизайнеров и сотрудниц, поэтому одежда легко впитывает посторонние запахи.
Каждое его объяснение звучало разумно.
И всё же, когда таких объяснений стало слишком много, во мне поселилось липкое сомнение.
«Ты просто волнуешься перед свадьбой, Полина», — убеждала я себя, разглядывая отражение в зеркале.
Мне хотелось верить, что я накручиваю себя. Что это обычный страх перед серьёзными переменами. Что рядом со мной действительно тот человек, с которым можно прожить всю жизнь.
Однако интуиция продолжала шептать: за красивым фасадом скрывается нечто, чего я пока не вижу.
Вернувшись из ресторана, мы выпили по бокалу вина. Вадим почти сразу открыл ноутбук и устроился на диване.
— Я приму душ, — сказала я, ставя недопитый бокал на журнальный столик. — Ты не против?
Он что-то внимательно рассматривал на экране и даже не поднял головы.
— Конечно, любимая. Иди. Мне нужно закончить проект и отправить заказчику до утра.
Его голос оставался спокойным и ровным.
Пожалуй, даже чересчур спокойным.
Я взяла со стола смартфон и направилась к ванной. Обычно оставляла его заряжаться в спальне, но в тот вечер внутри словно сработал невидимый переключатель.
По спине пробежал неприятный холодок.
Несколько лет назад, ещё во время учёбы, я часто записывала университетские лекции на диктофон. На телефоне до сих пор оставалось приложение, способное продолжать запись при погасшем экране.
Я остановилась в коридоре и несколько секунд смотрела на устройство.
Мне было стыдно за собственные намерения. Подслушивать человека, с которым собираешься создать семью, казалось отвратительным. Но ещё страшнее было выйти замуж и лишь потом узнать, что тревога предупреждала меня не напрасно.
Я активировала диктофон.
Экран потемнел, а в верхней части едва заметно замерцал индикатор работающего микрофона.
Телефон я положила на узкую полку возле двери ванной, спрятав между флаконами с косметикой. Отсюда микрофон мог уловить звуки из гостиной, особенно если Вадим заговорит громче обычного.
Затем включила воду.
Шум душа должен был убедить жениха, что я ничего не слышу. Оставалось надеяться, что чувствительный микрофон сумеет отделить голоса от плеска воды.
Я вошла в кабинку, закрыла стеклянную дверь и встала под горячие струи.
Пар быстро заполнил помещение, зеркало затуманилось, но меня всё равно знобило. Сердце колотилось так громко, что его удары заглушали даже воду.
Прошло пять минут.
Потом десять.
Я машинально мыла волосы и прислушивалась, хотя сквозь шум душа не могла различить ничего, кроме собственного неровного дыхания.
Несколько раз мне хотелось выключить воду, забрать телефон и удалить запись. Я убеждала себя, что поступаю подло, унижая и Вадима, и себя.
Но внутренний голос просил подождать ещё немного.
Через пятнадцать минут я перекрыла кран и завернулась в большое махровое полотенце.
В квартире было непривычно тихо.
Я вытерла лицо и посмотрела на дверь. Если на записи окажется лишь стук клавиш, значит, Вадим действительно работал. Тогда мне придётся признать, что проблема существует только в моём воображении.
А если нет?
Эту мысль я не позволила себе закончить.
Я вышла из ванной. Жених по-прежнему сидел на диване перед ноутбуком. Услышав шаги, он посмотрел на меня и улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой раньше у меня замирало сердце.
— Всё хорошо? — спросил Вадим.
— Да. Спасибо.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы голос не дрогнул.
— Ты закончил работу?
— Почти. Осталось несколько минут.